О компромиссах и... старом анекдоте

Представлять моего собеседника подробно нет необходимости. Г.С. Таразевич — достаточно известный государственный, политический и общественный деятель. Занимал высокие должности в различных структурах БССР и Советского Союза. В последнее время работал на постах первого заместителя министра иностранных дел и Чрезвычайного и Полномочного Посла Беларуси в Польше, сегодня — депутат Минского городского Совета.

— Георгий Станиславович, а чем вы занимаетесь сейчас?

— В основном политикой. Возглавляю центральную ревизионную комиссию Социал-демократической партии (Народная громада).

— И вместе с партией входите в оппозицию?

— Когда был "круглый стол", я участвовал в его работе от нашей партии. После прекращения его существования, откровенно говоря, демократические силы вместе как-то не собираются.

— Почему же, а конгресс демократических сил, другие политические акции, проведенные в Минске?

— В них я не участвовал.

— Вы твердо стали на социал-демократические позиции. Почему?

— Надеюсь, вам не надо объяснять, куда нас всех завела верхушка компартии и почему многие после этого изменили свои идеологические взгляды и убеждения.

— Ладно, пусть это остается на совести каждого в отдельности. Поговорим о нынешней ситуации в республике. Как вы думаете, к чему приведут переговоры нынешней оппозиции с представителями администрации Президента и Совета Европы?

— Сложный вопрос... Могу сослаться на ту же Польшу. Когда там возник кризис и президент Ярузельский ввел военное положение, то представители основных политических сил, несмотря на огромные противоречия между собой, сели за "круглый стол", чтобы найти выход из создавшейся ситуации, потому что все они имели волю и хотели добра для своего народа и государства.

Любые переговоры — это выяснение позиций и достижение каких-то компромиссов. А наш Президент на компромисс идет весьма неохотно. Поэтому я считаю, что эти переговоры ни к чему не приведут.

— А можно ли идти на компромисс с представителями Совета Европы, которые утверждают, что Верховный Совет 13-го созыва остается легитимным? Каково ваше мнение?

— Я, напомню, высказываю свою точку зрения. Парламент, который был избран народом по существующим в то время законам, легитимен. Но, разумеется, весь, а не только те люди, которые остались при Шарецком.

— Как бы вы прокомментировали указ Президента об объединении районов и городов областного подчинения?

— Могу сказать лишь то, что государственную структуру страны, в том числе и административно-территориальное деление во всех государствах, а это было и в Советском Союзе, и в БССР, определял парламент. И наш Президент ничего не потерял бы, если бы эти функции передал ему.

— Георгий Станиславович, в январе 1991 года, после трагических событий в Вильнюсе, вам лично Горбачевым было поручено срочно вылететь в Литву, разобраться и доложить, что же там на самом деле произошло. Но разные кривотолки ходят до сих пор...

— Эта история, в общем, длинная. Остановлюсь на ней в нескольких штрихах. Начну с того, что никаких директив о том, какие принимать решения на сей счет, от Горбачева я не получил, хотя требовал их трижды. Это была нелегкая миссия. Представьте себе такую ситуацию. Схожу ночью по трапу с военного самолета и вижу: с одной стороны стоит ряд черных машин и шеренга генералов при них, с другой — столько же белых машин. Стоят люди в гражданском. Голова работала как компьютер, пока медленно спускался на землю. И все-таки принял решение ехать с гражданскими. Той же ночью встретился с Ландсбергисом. Он был возбужден до предела, поэтому решил побеседовать и с Бразаускасом, который, кстати, дал мне наиболее объективную информацию.

Утром уехал в Северный городок к генералам (армии, МВД, КГБ). Они требовали дать санкцию на введение или чрезвычайного положения в Литве, или прямого президентского правления. Проанализировав информацию, я понял, что если это сделать, то в Литве будет большая кровь. Поэтому категорически заявил генералам, что такого согласия дать не могу. О чем и доложил в Москву. Горбачев согласился со мной.

— Ваше мнение по поводу этих событий?

— Я почти уверен, что Горбачев знал о тех целях, которые ставились перед организаторами событий в Вильнюсе в то время. Но он ставил меня в данном случае "под винт", как говорят. Если бы я дал согласие на введение чрезвычайного положения, оно было бы введено со всеми вытекающими отсюда последствиями.

— Георгий Станиславович, на мой взгляд, со своим политическим и практическим опытом вы могли бы больше принести пользы нашему государству, занимая определенный пост, чем сейчас, уйдя в оппозицию.

— Вы мне скажите тогда, каким образом это можно сделать? После Варшавы мне никаких должностей не предлагали.

— В чем тут причина?

— Мне кажется, что я в одном интервью неосмотрительно рассказал старый анекдот. И меня неправильно поняли.

— Что бы вы хотели сказать в заключение?

— Пожалуй, самое важное, самое главное в нынешней ситуации, чтобы абсолютно все средства массовой информации были независимыми.

Беседу вел Василий Романовский.