Камни на сердце

Хорошо помню, как двадцать лет назад по заданию редакции поехал на Логойщину — район в нескольких десятках километров от Минска. Уже не так просто назвать все деревни, где пришлось побывать.

Запомнились Янушковичи. Случилось беседовать с местными жителями. Поскольку Логойщина сильно пострадала в войну, хотелось больше узнать о боевых действиях, которые проходили здесь. Что бросилось в глаза: почему-то рассказчиков, очевидцев тех огненных лет из местных жителей было мало.

"Чего же вы хотите, — сказали в сельисполкоме, — фашисты многих поубивали, сожгли. Вот если бы вам удалось в Минске встретить Федора Вербицкого... Многое он вам поведал бы".

Я и не подозревал, что с Федором Михайловичем мы находимся совсем рядом, только один этаж разделял нас. Вербицкий много лет работает в обществе "Знание", бывший партизан.

На мою просьбу припомнить что-нибудь из военных лет Федор Михайлович предложил проехать по тем местам, где прошли его детство и юность, опаленные войной.

...Стоял август. Когда мы повернули на Калачи, в поле еще вовсю рокотали комбайны, доносился гул автомашин, что везли зерно. Ничего, казалось, не напоминает о войне. Но это — нам, не бывшему партизану. То и дело Федор Вербицкий заостряет наше внимание.

— Посмотрите, вот на той возвышенности, поросшей хмызняком, стоит дот... В соснах — еще один.

Чего-чего, а дотов тут хватает. И не случайно. Накануне войны здесь создавалась мощная система оборонительных сооружений. Знаменитый Логойский укрепрайон до начала нападения фашистских полчищ не везде удалось достроить. Взять, к примеру, дот в самих Янушковичах. Планировалось поставить в нем две пушки. Не успели. Поэтому фашисты его взяли без боя.

— По этой лощине отступала небольшая группа красных бойцов. Их назойливо преследовали фашисты на двух бронетранспортерах. И тогда наши бойцы развернули пушку и удачными выстрелами подбили технику. Одиннадцать фашистов нашли свою могилу в лощине. Похоронили их традиционно: под березовыми крестами, на верхушке повесили каски. Не забыли прибить таблички. Вскоре здесь прошла еще одна часть гитлеровцев. И по одной из табличек отец убитого солдата узнал о сыне и смог отправить его на перезахоронение в Германию.

...Очередной перелесок. Очередной рассказ о том, как партизан по имени Вадик, не желая отдаваться на растерзание врагу, взорвал себя гранатой.

Сильно поразили деревни, что так и не восстали из пепла, — не было кому восстанавливать: немцы не жалели ни стариков, ни детей. Взять Рудню, где расположен дом отдыха тракторного завода. Рядом со зданием только камень-обелиск напоминает о том, что в 1943 году здесь фашисты уничтожили 130 сельчан, а деревню сожгли. В Малых Янушковичах — 150 человек. Такой же камень-обелиск. Сколько же их на многострадальной Логойской земле!

Больше всего мы задержались в Янушковичах. И вот почему. В этой деревне, в доме тетки и дядьки Федора Вербицкого, была передана Марии Осиповой мина для уничтожения главного палача белорусского народа Вильгельма Кубэ.

Маленькое отступление. Со школьной скамьи вспоминаю рассказы старожилов, бывших партизан, что мину сделали умельцы из спецгруппы "Дима".

— Это заблуждение, — утверждает Федор Михайлович. — Мина с часовым механизмом заводского, а не кустарного производства. Передали ее в спецгруппу "Дима" из-за линии фронта. Кто передал, из каких мест? Теперь уже установить трудно. Все держалось в большом секрете. Ясно одно: Мария Осипова и Елена Мазаник успешно справились с заданием. Несмотря на смертельную опасность, мужественные патриотки сумели совершить суд над Кубэ: палач погиб в ночь с 21 на 22 сентября 1943 года.

Рассказывают, что народные мстители готовили еще одну акцию: планировалось уничтожение головорезов Дерливангера. Того самого, что уничтожил Хатынь. Это его подчиненные сожгли еще несколько деревень. К сожалению, как партизаны отряда "Большевик", что действовал на Логойщине, намеревались это сделать, неизвестно. Хотя некоторые данные есть. Например, фашисты планировали оставить для операций с партизанами и местными жителями мощный гарнизон. Народные мстители не допустили этого — сожгли школу, которая должна была стать казармой для немецких солдат.

— Отказавшись от идеи создать в Янушковичах гарнизон, фашисты не только убили 150 мирных жителей, но и старались камня на камне не оставить, — все рассказывает Федор Вербицкий, подводя к разрушенному доту. — Четыреста восемьдесят килограммов взрывчатки потребовалось немцам, чтобы разрушить его. Иначе партизаны могли использовать дот против гитлеровцев.

...В этот день мы побывали еще во многих местах. Хотелось верить, что местные жители узнают Федора Михайловича, дополнят его рассказы новыми воспоминаниями о военных годах. Ведь и созданный в Янушковичах музей боевой и трудовой славы не очень богат экспонатами. Мы переходили от одного дома к другому, зашли в сельисполком и видели: вспомнить своего односельчанина почти никто не может. То и дело слышали: "Живу сорок лет...", "Я не местная, не коренная...". Разве что приветил былой партизан и фронтовик Василий Викторович Марцинкевич. Да в самом конце нашей поездки наконец-то получилась волнующая встреча.

Мы зашли в местный магазин. Я обратил внимание, как Федор Михайлович пристально вглядывается в пожилую покупательницу.

— Вера, — тихо позвал Федор Вербицкий.

Да, это была она, Вера Саврицкая, ее бывший партизан знал еще девочкой, которую не видел 50 лет!

Слезы, воспоминания. Те же разговоры о проклятой войне, как гибли в ее пламени люди, что косили, убирали урожай, строили дома.

Тяжкими были те воспоминания, камнем ложились на сердце, но только никогда не избавиться от них ни Федору Вербицкому, ни Василю Марцинкевичу, ни Вере Саврицкой... Слишком дорогой ценой досталась тишина, которую теперь нарушает лишь рокот комбайнов на поле.

Евгений Турайкевич.

На снимках: камень-обелиск на месте гибели 150 мирных жителей деревни Малые Янушковичи; встреча через пятьдесят лет — Вера Саврицкая и Федор Вербицкий; дом семьи Вербицких в деревне Янушковичи, где находился штаб спецгруппы "Дима", в котором Мария Осипова получила мину для диверсии.

Виктор Ставер — фото.