В кабинете директора Центрального Ботанического сада Национальной академии наук Беларуси на стене висят цветные фотографии лошадей. Снимки большие, в добротных рамах, целая коллекция. На мой вопрос, что это за лошади, Евгений Антонович Сидорович ответил:

— Все наши — Ботанического сада. А вот и потомство — Орлик и Ласточка. Орлику скоро два года, уже приучаем к работе, а Ласточка родилась в мае. Она еще у нас на правах баловня.

Рассказал Евгений Антонович и о конюхе — Надежде Александровне Трушкевич.

На встречу с ней шла, немного волнуясь. Какая она, женщина, что “коня на скаку остановит...”?

Был полдень, у рабочих начался обед. Лошади возвращались в конюшню. И Надежда Александровна встречала их, сидя на скамеечке. Так ей было удобно наблюдать, в каком состоянии идут домой лошади, все ли в порядке с упряжью. Так легче прикинуть, как покормить каждую.

Тут, на хозяйственном дворе, мы с ней и познакомились. Грело осеннее солнышко, что располагало к неторопливой беседе.

На вопрос, как стала конюхом, ответила просто:

— Конюхом-то был мой муж Сергей Афанасьевич. И не только конюхом — кузнецом еще, да что говорить, все работы умел делать... Год как ушел из жизни, вот и пришлось мне его работу на себя взять.

И начала рассказывать мне всю свою жизнь, как будто заново переживала все, что было, что ушло. В 1936 году из Королева Стана, где родилась, взял Сергей Афанасьевич ее замуж в Малую Слепянку. В 38-м дочь родилась, с мужем жили дружно. Был дом, хозяйство, работали в колхозе — он кузнецом, она дояркой. В 41-м весной призвали хозяина на военные сборы, с них и угодил прямо на фронт. До середины войны не знали они с дочкой о его судьбе. Оказалось, что попал в плен, оттуда — из Германии — удалось прислать весточку. Выжил благодаря своему ремеслу, у немцев кузнечных дел мастера тоже в цене были, не дали умереть с голоду работящему мужику.

После войны жизнь пошла своим чередом. Легче стало Надежде Александровне за мужниной спиной. Хоть и сама любую крестьянскую работу делать умела неплохо, а вдвоем полегче.

Город все ближе подбирался к их деревне. На месте соседнего аэродрома тракторный завод начали строить, а там уж и электротехнический наметили...

До 1958 года была Малая Слепянка деревней, а жители ее даже паспортов не имели, чтоб в город не убежали. А как не стало колхоза, пришлось работу искать. А что в городе можно делать, если с детства к крестьянскому труду и земле приучен? Тут Сергей Афанасьевич в Ботанический сад устроился на работу. И тогда здесь были лошади. Ведь хозяйство, хоть и научное, но все же похоже на крестьянское. Без лошадей не обойтись.

— Взяли и меня на работу, — вспоминает Надежда Александровна. — Вначале на заготовку сена для лошадей, а потом разное было, но все в конюшне, возле мужа. Так вот с 15 мая 1959 года и работаю в саду.

Сегодня этой женщине уже восемьдесят лет. На судьбу, как и на хвори, не жалуется. Живет себе и радуется каждому новому дню. По привычке, как когда-то дояркой, встает в пять утра. И неторопливо собирается на работу. Всегда что-нибудь прихватит из дома своим подопечным: то картофельную шелуху, то кусочек черствого хлеба.

— С ними, как с детьми, — одни заботы, — рассказывает Надежда Александровна. — Вовремя накормить, напоить, стойла почистить, гривы, хвосты распутать... Жеребят надо воспитывать, чтоб мать не обижали, чтоб строгое слово человеческое понимали. Ласку, доброту они сразу чуют.

— А не тяжело это вам?

— Ну что ты! Я без работы жизни не представляю. Тут и душу отведу, поговорю с ними, поплачусь, посмеюсь над ними, песни их послушаю. Когда они в настроении — ржут очень красиво.

— Покажите же своих работяг, — попросила я собеседницу.

— Думала, что не захочешь в конюшню. Там навозом пахнет, да и брыкнуть могут, — пошутила Надежда Александровна.

В стойлах пофыркивали лошади, все пять, фотографии которых красовались на стене в кабинете директора. Для каждой у Надежды Александровны было припасено ласковое слово. И каждая, громко сопя, пыталась ткнуться мордой в рукав знакомо пахнущей фуфайки “родного” им человека...

Валерия Шпота.

Михаил Минкович — фото.