Хочу рассказать о том, что мне пришлось наблюдать во время поездки за границу. Путешествуя в составе группы спортсменов, я впервые по железной дороге пересекал государственную границу.

В глубине зала ожидания перед Брестской таможней меня привлек какой-то странный шум, напоминающий звук рвущейся ткани. Оглянулся и увидел следующую картину. Стоит молодой человек, руки в стороны, ноги шире плеч. Второй парень прикладывает к его телу бутылки со спиртом, а третий широкой липкой лентой прибинтовывает их к рукам, ногам и туловищу. Надев куртку и вложив в каждый внутренний карман еще по бутылке, “бронированный” таким образом “рыцарь” направился на таможенный досмотр. Как потом выяснилось, в сумке он нес еще две разрешенных по таможенным правилам бутылки. Казалось, упади он — без посторонней помощи не встанет.

В туалете шла аналогичная “экипировка” бойцов подпольного фронта. И это никого не удивляло и не волновало. Местный поезд Брест—Варшава тронулся в путь. Пассажиры, вооружившись отвертками, сразу же стали разбирать наш вагон. Бутылки прятались за спинки, под сиденья и обшивку вагона. А одна дама открыла люк и, засунув руку по плечо, с помощью фонарика спрятала под полом полиэтиленовые пакеты со спиртом, предварительно обернув их черной тряпкой.

После пересечения границы на польской стороне начались проверка документов и таможенный досмотр. Удалив нас из вагона, таможенники такими же отвертками открывали ту же обшивку и сиденья, складывая бутылки в специально взятый для этой цели мешок. Открывали они и люки в полу, просвечивая там фонариками, но не залезая глубоко, и значит — безрезультатно. “Так вот зачем пакеты заворачивают в черную тряпку” — догадался я. За действиями пограничников мы, и особенно “заинтересованные” пассажиры, внимательно наблюдали из соседнего вагона. Сложив изъятую контрабанду в мешок, таможенники двинулись дальше. А наши спутники, как ни в чем не бывало, привычно стали быстро опорожнять заначки. Не видно было ни заламывания рук, не слышно воплей отчаяния из-за понесенных потерь — несмотря на изъятие, “товара” осталось довольно много.

— Почему польские таможенники не забрали все, а только часть? — спросил я у случайного соседа.

— Да если они сегодня возьмут все — завтра не получат ничего, а им тоже жить надо, — разъяснил бывалый пассажир.

Здесь видимо действовал давно установившийся молчаливый сговор.

Мне невольно вспомнился рассказ А.И. Куприна “Дьявол”, напечатанный сто лет тому назад. В нем говорится, что в то время контрабанда попадалась часто и всегда в большом размере. То была счастливая пора, о которой теперь только вздыхают поседевшие в таможнях чиновники. Тогда каждый служащий непременно имел свой круг клиентов среди контрабандистов. Девять раз он пропускал запрещенный товар, но в десятый задерживал его по всей строгости законов и получал премию. Таков был уговор, и горе тому контрабандисту, который для десятого раза провозил товар недорогой или в малом количестве.

Но вернемся к нашему случаю. Только были слиты последние пакеты спирта в бутылки, как появились оптовые покупатели с баулами. Цена была всем известна, и спирт быстро перекочевал к скупщикам. Спросив, будут ли паны-покупатели завтра, и получив положительный ответ, почти все пассажиры вышли из нашего вагона, чтобы сразу же вернуться домой и готовиться к следующей операции. Паны же стали деловито осматривать товар и на каждую бутылку надевать мягкий чулок, чтобы не разбить во время последующей транспортировки.

С кем бы я ни общался, все удивлялись и не могли понять, почему так налегке мы едем за границу и обратно. Но такое уж мы получили старомодное воспитание. Вспоминаю, как в “застойные” годы ездил на своей машине в составе впервые организованной группы в Румынию и Болгарию. Разве мог тогда кто-нибудь думать о контрабанде, если мою машину на границе полностью простукивали и чуть ли не разбирали на части. Книжечку с габровскими анекдотами на русском языке не разрешили ввозить в родную страну, пока не прочли сами пограничники, благо она была небольшая. Не нашли криминала — пожалуйста, провози.

Но и тогда, даже если ты ничего не вез, “опытные” таможенники находили способ сорвать с тебя. Так, в следующий раз мы ехали на автобусе на соревнования в Германию. Один из наших спортивных руководителей вышел в Варшаве по делам сотрудничества. На германской границе польский таможенник обнаружил отсутствие одного человека из списка. Он загнал нас в отстойник, сказав: “Вы нарушили инструкцию, ищите своего товарища. Или думайте”. Стоим час, другой. Думаем. Собрали сто долларов и отнесли ему.

— Хорошо, — сказал он, — арест с вас снимаю, можете ехать обратно... Или думайте.

“Подумали” и снова собрали сто долларов. Теперь инструкция была соблюдена, и мы наконец-то пересекли границу.

На обратном пути радостные, с победными медалями, мы, как назло, снова попали на этого же чиновника.

— А, старые друзья-нарушители, я помню, как вы ехали в прошлый раз, — обрадовал он нас. И не найдя, к чему придраться, сказал:

— Прошу в отстойник. Думайте.

Стоим, думаем, валюты нет. Что делать? Мы снова ощутили свою беспомощность и незащищенность вдали от дома. Так могли простоять по воле самодура сколько угодно. К счастью, нашли две “Столичных”, которые брали с собой в качестве сувениров и не использовали по назначению. На этот раз двух бутылок оказалось достаточно, чтобы нас освободили и отпустили восвояси.

Давно так не радовались благополучному возвращению на родину, особенно если учесть, что, к счастью, не пришлось встретиться с настоящими рэкетирами, которыми нас пугали.

Виталий Горегляд.