Переспа

Сторожевка и Переспа -- районы моего детства. Название Сторожевка мне всегда было понятно. Оно от сторожевой заставы. А Переспа (в переводе с древнерусского -- насыпь, гать) ассоциировалась в моей детской голове с пересыпанием песка. Там действительно всегда песок пересыпали: то мостили улицу, то чинили мост, то соединяли Старо-Виленский тракт с Долгиновским, от чего образовалась развилка.

Раньше Старо-Виленский доходил до улицы Кропоткина отдельно от Долгиновского. После образования развилки дорога от нее до ул. Кропоткина стала называться улицей Даумана. Немцы во время оккупации тоже занимались Старо-Виленским трактом -- пересыпали песок, возможно, для того, чтобы обеспечить себе отступление из Белоруссии в Прибалтику. Мостили улицу, переделывали мост. Действовала строительная организация "Tod". Носили ее работники светло-коричневую форму с красной повязкой на рукаве. На повязке был белый кружок с надписью "tod".

Теперь Переспа известна далеко не всем. Знают о ней в основном те, кто там рос и жил. Вспоминаю мамины задания: "Сбегай на Переспу к Гринбергу", "Сбегай на Переспу нарви травы", "Сходи на Переспу за хлебом", "Вставай! Пора на Переспу за молоком"... Близко у моста был магазин, куда привозили во флягах молоко и делили его по карточкам -- 0,5 л на ребенка до пяти лет.

Речка Переспа! По маловозрастности не задумывалась о ней. Однажды в справочниках прочла легенду: "Недалеко от речушки Переспа некогда поселился богатырь Менеск, построивший на реке Свислочь водяную мельницу и тем самым основал Минск (Менск)". Мучительно старалась вспомнить: где она протекала? И куда пропала?

Но вдруг удача! Передо мной "План губернского города Минска" 1898 года. На нем за пределами города, за Сторожевским кладбищем обозначен маленькой волнистой линией левый приток Свислочи, без имени. Обозначен мост, под которым протекает речушка, пересекая перед развилкой с Долгиновским Старо-Виленский тракт. Вот она! Речка Переспа! По этому мосту я вместе с другими детьми со Сторожевки бегала на Переспу, на Братское кладбище за травой для домашних животных. Братское кладбище -- это захоронение жертв 1-й мировой войны. Там и памятник стоял, и лежали еще кое-где небольшие надгробные камни, но не было общей ограды. В основном -- небольшие бугорки-могилки, заросшие высокой травой. Находилось оно на Переспе, в развилке двух старинных почтовых трактов.

На плане видно, что свое начало речка брала с Комаровского болота (теперь там магазин "Нестерка"). Протекала она напротив инфекционной больницы, вдоль улицы Кропоткина. В этом месте жила моя одноклассница Женя Шляхтенок. Их огород и луг по склону доходил до левого берега Переспы. Ежегодно в апреле мы с Женей собирали здесь фиалки. От улицы Кропоткина Переспа уходила к Сторожевскому кладбищу, обходила его с правой стороны, пересекала под мостом Старо-Виленский тракт и через огороды и луга впадала в Свислочь.

Сторожевские жители, особенно наши детские дворовые команды (и я с ними), ходили купаться на Свислочь почти ежедневно. Путь лежал через кладбище, мимо церкви св. Марии Магдалины до улицы Радошковичской (не сохранилась). Пересекали ее и шли сначала по Варваринскому переулку, потом по безымянной улице, до переправы через Переспу, что находилась возле последнего огорода. За ней Переспа раздваивалась, образуя дельту. Одна ее часть текла за забором упомянутого огорода, а другая -- прямо. В дельте берег Свислочи -- высокий, крутой. Переспа впадала в нее с шумом, потому что дно главной реки было каменистым, крутым, а зеркало русла лежало несколько ниже речного ложа Переспы. Да, здесь шумел водопад!

У переправы была мель, гальчатое дно устилали водоросли. На зеленых, ослизлых камнях лежали подгнившие, шаткие доски. Добирались до самого большого камня на середину речки, балансируя руками, чтоб не упасть. Дети купаться ходили босиком, но никто не решался переходить Переспу вброд, ибо в тине водились пиявки (говорили, что и раки). По кладке мог идти только кто-то один, поэтому обычно стояла очередь.

Стоя в очереди на переправу, я представляла, как падает вода Переспы на колесо мельницы, как крутятся жернова из тех камней, что лежали на переправе. "Увидела" и самого Менеска в овчинных шапке и кожухе. Но только не богатырем (косая сажень в плечах), а богачом. Потому и мельницу, думаю, построил, что был богач. Ведь белорусское слово "багатыр" -- по-русски "богач". А русское "богатырь" -- по-белорусски "асiлак". Слова "асiлак" в предании нет. Значит, мельница строилась не "силой", а деньгами.

Давно не видно этой речушки -- ее русло заключили в коллектор в 1970-е годы, нет моста через нее. Нет уже и улицы Даумана. Я нахожу ее по поликлинике N 5 на ул. Варвашени и по бывшему заводу швейных изделий. Здесь ныне -- синагога. Во время немецкой оккупации это был завод химчистки. Здесь оккупанты чистили шинели убитых на фронте солдат...

Валентина Бугаенко.