Российский камерный "Вивальди-оркестр" во время турне по Беларуси в Минске дал единственный концерт. До столицы были Могилев, после — выступления в Полоцке и Витебске.

Впервые концертный зал "Минск", ставший испытанной эстрадной площадкой для заезжих поп-звезд, принимал на своей сцене столь серьезных музыкантов. Хотя оркестрантов, руководимых Светланой Безродной, назвать серьезными можно только относительно... Относительно музыки. Ведь в составе "Вивальди-оркестра" только девушки — очаровательные, милые, озорные и... Тут начинаешь задумываться о несовершенстве русского языка, в котором слово "виртуоз" имеет только мужской род. Вообще же, Безродную можно было бы назвать борцом за равноправие полов в музыке, если бы ее цель не была выше и благороднее, если бы жизнь свою она не подчинила только служению музыке.

После концерта, который, думаю, останется в памяти и сердцах многих минчан, корреспондент "Вечернего Минска" побеседовала со Светланой Борисовной БЕЗРОДНОЙ.

Больше 250 лет назад в Венеции у маэстро Вивальди был оркестр. Тогда преподавание не только музыки, но всех искусств шло в монастырях. И поскольку Вивальди оказался в женском монастыре, то оркестр его был исключительно дамский. Можно прочесть в записках графа Орлова, как он был изумлен, услышав в Венеции оркестр, состоящий из одних девушек.

Наш оркестр — как бы римейк, но чисто российский. Просто очень хотелось уйти от названия "женский оркестр".

— На ваш взгляд, в музыке проблема равноправия мужчины и женщины существует?

— Дискриминация, конечно, есть. Особенно она чувствовалась в прежние времена, когда в оркестры было очень сложно попасть. Тогда в конкурсах участвовали по 10—12 музыкантов на одно место, и преимущество отдавали мужчинам. И не потому, что они лучше играли. Просто считалось, что у женщин могут возникнуть проблемы — семья, дети и так далее.

Под сомнение ставилась даже учеба девушек по той или иной музыкальной специальности. Когда я набирала первый состав оркестра, контрабасистка приехала, кстати, из Минска. Игре на этом инструменте девушек перестали обучать — нет перспективы. Для себя, для души лучше овладеть фортепиано, не будешь ведь перед домашними "пилить" на контрабасе.

Эхо этой дискриминации ощутимо до сих пор, несмотря на то, что сейчас во многих оркестрах полно вакансий. А в оркестр Большого театра можно прийти хоть с улицы.

— Существует ли мужская и женская интерпретация музыкальных сочинений?

— Когда я еще училась в консерватории, существовало понятие "бабская игра" или "бабский ритм" — то есть никакого ритма. Зато, когда девочка играла хорошо, говорили — ну вот, мужская игра. Я до сих пор этого не понимаю.

— Ваш коллектив, наверное, часто сравнивают с "Виртуозами Москвы" Владимира Спивакова?

— Да, иногда проводят параллели. Сам Владимир Теодорович любит вспоминать, что, когда Тосканини спросили, почему он не принимает в свой оркестр женщин, маэстро ответил: "Если женщина очень красивая, она меня отвлекает, а если безобразная — раздражает". Конечно же, "Вивальди-оркестр" создавался не в противовес "Виртуозам Москвы".

— А как возникла идея воссоздать старинный оркестр Вивальди?

— Я преподавала в Центральной музыкальной школе при Московской консерватории. Класс был очень сильный — мои ребята в 8-м, 9-м классах получили вторые премии (когда первые не присуждались) на взрослых конкурсах имени Паганини и Венявского.

И был маленький детский ансамбль "Унисон скрипачей", с которым мы много ездили и, конечно, участвовали во всех правительственных концертах. И вот на какую-то годовщину Ленина я решила сделать первую часть концерта Кабалевского в унисон с оркестром Большого театра. Тогда я поняла, что мне мало только преподавать...

— Пробиться было трудно?

— Начиналось все очень сложно. Оркестр родился в апреле 1989 года, а в декабре 88-го я начала ходить по кабинетам. Это единственный в моей жизни случай, когда я пошла чего-то добиваться. Какое-то авантюрное начало во мне присутствует, поэтому я везде рассказывала, какой замечательный у меня оркестр, состоящий из одних женщин. Оркестр же тогда существовал только в моих мечтах. Наконец подписали приказ и... потеряли его. Потом нашли.

— Утвердиться в музыкальной среде, наверное, было еще сложнее?

— Сказать, что меня приняли с распростертыми объятиями, нельзя. И не потому, что артистическая территория была занята. Но вначале ощущался скепсис: мол, девушки решили сыграть на женских чарах. Не принималась всерьез, в первую очередь, профессиональная сторона. Зато мы этой ситуацией воспользовались и заняли свое место.

С другой стороны, у меня не было возможности, как у того же Спивакова, Башмета или Плетнева, утвердиться благодаря своему имени. Я была известна только как педагог и двадцать лет не брала скрипку в руки. И естественно, исполнительской карьеры у меня не было никакой.

Сегодня в репертуаре "Вивальди-оркестра" 186 произведений. Звание "академический" он получил через пять (!) лет после создания. Его восторженно принимают по всему миру. Каждый год на два месяца оркестр уезжает на гастроли в Америку, где дает 44 концерта в 44 городах.

— А интерес к классической музыке не угасает?

— Нет, даже возрастает. На концертах я вижу очень много молодых людей как раз того возраста, когда увлекаются тяжелым металлом. Не так давно мы играли в Доме молодежи, где проходят всевозможные шоу. Причем выступать должны были после Пенкина. Я только попросила его перед нашим выходом исполнить что-нибудь, чтобы хоть как-то состыковаться. И он специально спел "Аве Мария" Баха. А мы играли Вивальди.

— Приходилось ли вам на Западе встречать коллективы, подобные вашему оркестру?

— Нет. В Италии есть оркестр, который называется "Вивальди". Он играет сугубо барочную музыку в старинных одеяниях. Даже в Америке, где очень любят женские шоу, не нашла ни одного камерного оркестра.

— Значит, повторив маэстро Вивальди, вы все же остались неповторимы...