На IV Международном фестивале женского кино, что недавно состоялся в Минске, ее часто можно было видеть одну. Хрупкая блондинка с карими глазами... Любовь Виролайнен.

Более чем в полусотне фильмов снялась эта талантливая актриса, и очень часто она воплощала в кино женский идеал. Многие помнят картины с ее участием — “Дорога домой”, “Расколотое небо”, “Одиннадцать надежд”, “Отклонение — ноль”, “Гонка с преследованием” и другие. Но пиком творческой славы актрисы стала роль Марии в фильме Сергея Герасимова “Любить человека”.

Не раз Любовь Виролайнен — живет она в Санкт-Петербурге — снималась и на “Беларусьфильме”.

В один из вечеров организаторы кинофорума пригласили зрителей на встречу с популярной актрисой. И она долго читала со сцены стихи Ахматовой. Ответила и на вопросы. А потом, уже за кулисами, согласилась на мою просьбу продолжить начатый на сцене разговор — о времени, о жизни, о себе.

— Любовь Ивановна, говорят, что вы родом из Беларуси?

— Да, я родилась перед войной в Борисове, и моя девичья фамилия Уроженко. Мой отец — белорус, мама — наполовину белоруска. Отец погиб в Великую Отечественную на фронте, а мама партизанила — мы жили в землянке. Затем два года она была в концлагере. Меня, братишку и сестренку приютили в разных семьях.

Почему мне так близка Ахматова? Она жила в полной бедности. А что такое нищета, хорошо знаю и я. Мой спектакль, где звучат стихи Анны Ахматовой, благословил ее сын — Лев Николаевич Гумилев. “Читайте стихи именно так, как вы читаете, — говорил он. — Не слушайте никого”.

После концлагеря мама не могла без курева, выпивки — мы стеснялись, прятались от нее. Часто голодали. Когда в 10-м классе (мы жили уже в Ленинграде) я снялась в фильме и получила первые деньги, купила белый хлеб. Вместе с братом, сестрой мы ели его на улице, чтобы все видели, как мы хорошо живем — едим белый хлеб. И в этих нищенских условиях родилась красивая мечта — стать актрисой.

— И как она осуществлялась?

— Все давалось очень сложно. Когда я поступала во ВГИК, курс набирали Сергей Аполлинариевич Герасимов и Тамара Федоровна Макарова. На мне было старенькое школьное платьице, из которого я выросла. Это настолько меня удручало, я была так “зажата”, что ничего не смогла прочитать по программе. И расстроенная ушла. Через много лет, когда я снималась у Герасимова, он сказал, что совершенно не помнит этого случая и ту девочку — наверное, очень тогда устал и проглядел.

Спустя время я поступила в студию при ленинградском Большом драматическом театре. Георгий Александрович Товстоногов доверял мне очень интересные роли, даже комедийного плана, какие потом уже ни в кино, ни в театре мне не предлагали. Я покинула этот театр сама, о чем до сих пор горько жалею. Ушла в кинематограф. Он сделал из меня героиню одной роли — роли нашей современницы, женщины очень доброй, умеющей любить и быть любимой.

— Кроме “Беларусьфильма”, где-то сейчас снимаетесь? Играете в театре?

— В 90-х годах я начала заниматься операторской работой. Стала снимать операции на открытом сердце, которые делает мой муж Александр Борисович Зорин — главный кардиохирург Санкт-Петербурга. С ним я познакомилась после операции на сердце своего первого мужа Юрия Виролайнена, который, к сожалению, прожил недолго...

В одном из своих фильмов я проследила путь от момента, когда больного привозят в больницу на носилках, до тех минут, когда он, здоровый, веселый, врывается к своему врачу с букетом цветов и, став на колено, целует край его халата.

Мой муж — профессор, генерал. Но его сегодняшняя зарплата 2 миллиона рублей, а до недавнего времени — миллион. Чтобы не висеть на шее у любимого человека, я постоянно стремилась зарабатывать сама. Сняла рекламный фильм, где была и режиссером, и актрисой. Потом пошла на телевидение, в программу “Семь слонов”. Но стоять на коленях перед спонсорами актеры моего поколения не умеют, и программа развалилась. Сейчас играю в театре “Эксперимент” — ставим интересные спектакли.

— Фильму “Любить человека” почти четверть века, а вы... по-прежнему молоды...

— Наверное, это заложено в генах. Ну а потом, пожалуй, постоянная чрезмерная сытость молодости не прибавляет. Я помню, как одноклассницы, зная, что я все время голодная, мне предлагали свои завтраки. Но я всегда из гордости отказывалась. Мое детство и юность наложили отпечаток на всю дальнейшую жизнь. Я не могу попросить, не могу быть компанейской и хорошо чувствую себя в одиночестве. Не могу пить и курить, ведь все это было с моей мамой, не могу, когда при мне ругаются. Когда на съемках фильма хотят рассказать анекдот, то говорят: “Виролайнен уйдет — тогда расскажем”. Когда женщина пьет, курит, ругается, все это отражается и на ее лице.

— Как вы проводите отпуск, свободное время?

— Мой сын (он, как и его отец, тоже Юрий Виролайнен) считает, что мое хобби — отдавать, дарить. Когда у меня есть какое-то время, перебираю вещи в шкафу и обдумываю, кому бы что подарить, но чтобы при этом никого не обидеть.

А отпуск провожу так, как скажет мой муж. Это прекрасный человек, таких больше нет, и мы уже двадцать лет вместе. Когда меня спрашивают, какие люблю духи, отвечаю: те, которые нравятся ему. Какие любимые блюда? Манты, пельмени, плов, ведь их любит муж.

Поскольку Александр Борисович кардиохирург, зарубежные коллеги часто приглашают его посетить их кардиологические центры. Вместе с ним была в Германии, Италии, Финляндии, Дании... Я готова каждый раз ехать туда, куда предложит муж. И только от поездок с ним в США несколько раз отказывалась. Таков мой своеобразный протест против навязывания нам телевидением, кинематографом американского образа жизни, товаров... Все, что у нас было хорошего, мы хотим сделать подобием американского. Больно и обидно...

...Очаровательная и нежная Любовь Виролайнен задумалась. А мне пришла мысль, что не случайно на роли прекрасных женщин — любимых и умеющих любить — десятки режиссеров приглашали именно эту актрису.

Беседовала Нина Марадудина.

Михаил Минкович - фото.