Допустим, я шантажистка. Собрала компромат на одного видного деятеля, каждый день звоню ему из таксофона и требую 10000 долларов. Деятель тоже, конечно, не дурак: подключил к своему телефону диктофон и записывает каждое мое слово. Кассеты относит в милицию. Милиция отправляет их на фоноскопическую экспертизу. А через месяц меня “берут” прямо в любимом таксофоне, не дав опомниться и хоть что-нибудь вякнуть...

“Вычислили” меня просто. Изучив шумы на пленке, фоноскописты установили, что по той улице, откуда я звонила, ходят и трамваи, и троллейбусы. А в Минске перекрестков таких немного. Отметили их, на каждом поставили патруль и ждали, где же появлюсь я...

Взяточничество, вымогательство, терроризм — вот основные преступления, в раскрытии которых помогает фоноскопическая экспертиза. Это сложнейшее исследование. Лишь на одну экспертизу у целой лаборатории, состоящей из девяти человек, уходит месяц.

Все материалы для экспертов собирает следствие. Большей частью это кассеты — обычные и микро. Запись, конечно, сделана не в открытую — в основном при помощи спрятанных диктофонов, “жучков” и прочих подслушивающих устройств. Следствие же ставит перед фоноскопистами список вопросов, на которые нужно ответить.

Скажем, установить дословное содержание записи и определить, нет ли монтажа. Сначала эксперт просто прослушивает кассету. Если она очень “грязная”, с помощью спецтехники подавляет шумы и “снимает” текст. Иногда, правда, встречаются записи, где шумы мощнее, чем голоса, и прослушать их не удается. Чтобы определить, нет ли монтажа, пленку увеличивают во много раз и прокручивают — миллиметр за миллиметром — на специальном экране, это визуальный метод. Потом проверяют на аппаратуре — нет ли характерных звуковых перепадов.

Но самая занимательная задача для фоноскопистов — идентификация. У подозреваемого берут образцы голоса (это могут сделать и в тайне от него, и в открытую, при понятых) и сравнивают с записями, предоставленными следствием.

Тут уж одними ушами, хоть это и самый чуткий инструмент, эксперту обойтись невозможно. При помощи специальных компьютерных программ голос “раскладывают” на части. Делают голосовой портрет — монитор показывает, как меняются частоты и интенсивность голоса во времени. Вообще методик для идентификации у экспертов великое множество. В одном случае изучают, как человек произносит одни и те же слова, слоги, буквы. В другом сравнивают интонации. Скажем, я задаю все вопросы с особой вопросительной интонацией, частота колебаний голосовых связок у меня своя. У кого-то она будет совершенно иная. Компьютер анализирует все это с беспощадной точностью, не оставляя никаких сомнений.

— А можно ли изменить голос и обмануть эксперта? — спрашиваю у зав. лабораторией фоноскопических исследований Александра Рылова.

— Конечно, можно! Но в заблуждение вы введете только человеческое ухо. Технику — нет. У голоса есть такие характеристики, которые не меняются, как бы человек ни старался. К тому же, кроме акустических методик, мы при идентификации используем еще лингвистические. То есть смотрим на культуру речи, словарный запас, акцент, логичность, манеру конструировать предложение — а эти особенности “подделать” очень трудно.

Эксперт-лингвист, в общем-то, изучает уже не голос, а речь. Чтобы он мог провести анализ, достаточно десяти—пятнадцатиминутной записи.

Что еще могут фоноскописты? Определить, дома или на улице производилась запись. Или откуда взялись посторонние звуки. Ход трамвая, к примеру, идентифицировать легко. А вот однажды эксперты прослушивали кассету с какими-то странными хлопками — то ли блокнот падает на пол, то ли форточку закрывают, непонятно. Провели эксперимент: сами записали эти звуки на кассету, сравнили с “загадочной” пленкой — не то. Подумали-подумали и предположили: а не ящик ли это от стола хлопает? Снова записали. Сравнили — совпало.

Еще фоноскописты могут определить номер телефона, который набирали подслушиваемые. Это просто: запись замедляют и считают щелчки. Есть методики, чтобы установить эмоциональное и физическое состояние человека — не пьян ли, не напуган или болен. По речи можно сказать, холерик ты или флегматик, большого роста или метр с кепкой в прыжке.

...Напоследок Рылов с явным удовольствием демонстрирует мне живой символ интеллектуальной мощи лаборатории — голосовой замок на ее дверях. Замок подключен к компьютеру, а компьютер “знает” голоса всех девяти экспертов и парольную фразу. Чтобы дверь открылась, нужно “тем” голосом произнести “тот” пароль. Меня, естественно, замок не пускает, хотя контрольную фразу я говорю правильно. Когда за дело берется Рылов, дверь тут же с радостным щелчком пропускает его внутрь. Но стоит ему лишь слегка изменить голос, замок безмолвствует, хитрый...

Ольга Языкович.