С большим уважением и сочувствием отношусь к деятельности Минского горисполкома. Поддерживаю его стремление навести порядок в городе. Но...

Угораздило же меня родиться и жизнь прожить в так называемом частном секторе. У нас как в последнее время получается? Вышел “хороший” закон или указ, или там постановление какое — жди беды. Нет, я не имею в виду всяких там “криминальных элементов”, они по своим законам живут и очень даже процветают, я про законопослушного и добропорядочного, каковым себя имею нескромность считать.

Не буду вас уверять, что прилегающая к моему дому территория улицы Восточной содержится в образцовом порядке. Я только могу сказать, что сделать это практически невозможно. Если зимой, то да, в радиусе километра едва ли встретите еще такой чистый тротуар, но в другое время, не обессудьте...

Несколько лет назад проложили асфальт по нашей улице. Я не буду говорить о том, что львиная доля щебня и асфальта с этой дороги “уплыла” на чьи-то дачи и коттеджи, и теперь дорожные службы по два раза в год латают дыры на этой дороге, “закатывая” в асфальт немалую часть городского бюджета и денег налогоплательщиков. Не буду говорить о том, сколько при строительстве дороги было уничтожено деревьев и травяного покрова (в том числе и возле моего дома). Я не буду жаловаться на то, что транспортный поток превышает всякие допустимые нормы, в том числе и загазованности...

Это отступление сделал только для того, чтобы напомнить очевидное: общий уровень культуры наших горожан за последние годы очень опустился. В частности, хотя бы вследствие того, что несколько лет кряду на улицах люди по привычке метались в поисках урны, куда бы выбросить кожуру от банана, и не находили ее... А теперь, пожалуй, потребуется несколько больше лет для того, чтобы приучить их к обратному. И, согласитесь, одним месячником тут не отделаешься.

Поэтому я уже привык к тому, что из окон проезжающих машин летят пустые пачки из-под сигарет, пластиковые стаканы и бутылки (а бывает, и стеклянные), что купленные в универсаме сладости и мороженое распаковываются на ходу, и мне предоставляется великолепная возможность изучать весь ассортимент товаров, не выходя из дома.

Напротив, через дорогу в 25—30 метрах — дом девятиэтажный, восемь подъездов, в каждом мусорный контейнер. В предполагаемый день приезда мусоровоза контейнеры выкатываются наружу. Но по каким-то причинам мусоровоз не приехал, и назавтра тоже не приехал, возможно, и послезавтра... А контейнеры пожилые женщины-уборщицы не всегда в силах таскать туда-сюда. И часть этого мусора гуляет вместе с ветром, где вздумается. Но вот приехал мусоровоз, доступ к некоторым подъездам ограничен из-за стоящих машин, контейнеры переполнены. Естественно, трудно попасть в люк, и часть мусора опять же в распоряжении ветра...

Однажды после недолгого отсутствия я обнаружил у своего забора целый торговый киоск. На следующий день он так же таинственно исчез, но гора мусора убедительно свидетельствовала, что это было не наваждение. Цепь фактов можно продолжать бесконечно...

Все они настолько очевидны и банальны, что не стоило бы их перечислять, если бы... не все эти проверяющие и контролирующие чиновники, которые все шире и глубже внедряются в нашу жизнь. Их что, может, с Марса или Венеры к нам по оргнабору направляют? Или они засланные к нам (как сказал один юморист “засланцы”)? Они что, обо всем этом не знают?

Так вот, прочтя о надвигающейся кампании, я, естественно, повысил бдительность. И надо же, собрал утром мусор, штиль полный... Приходят проверяющие (участковый уполномоченный и уполномоченный из райисполкома). Я, конечно, в благодушном расположении (у меня-то полный порядок) встречаю их в доме.

Они мне говорят:

— Пройдемте на улицу.

— Отчего ж не пройтись, очень даже пройдемте!

— Что это? — спрашивает уполномоченный райисполкома.

— А что это? — спрашиваю я, и тут же понимаю всю тщетность своих попыток скрыть следы преступления.

Осенью прошлого года я не стал убирать листья между забором и тротуаром (полоса 20—25 см): они хорошо утрамбовались, и я решил, что это может послужить надежной защитой для остатков растительности от морозов, да и от лопаты, которой можно при уборке снега повредить верхний слой земли.

— Надо немедленно убрать! — говорят мне.

— Не буду!

— Почему?

— Потому что я знаю: до 22 апреля будет ненастная погода и морозы, а я хочу сохранить траву.

— Нет, — говорят, — надо убрать до 12-го.

— Мусор я убрал, а эти листья после 22-го соберу, вскопаю землю между тротуаром и дорогой, закопаю туда листья и посею траву.

— А вы листья в огород перебросьте.

— Зачем? У вас кампания, вы перед начальством отчитаетесь и забудете, а мне трава нужна, мне жить здесь и хочется воздухом дышать, а не пылью и гарью.

Поскольку взаимопонимания достичь не удалось, был составлен протокол, где стороны изложили свои позиции.

До 22-го действительно была ненастная погода. Землю я вскопал и листья убрал. После чего видел, как комиссия в том же составе проходила по улице, отметки какие-то в блокноте делала. В дом не заходили, да и я не искал встречи. Думал, инцидент исчерпан. Ан нет.

Вскорости получаю открытку с приглашением на заседание административной комиссии. Ну, думаю, уж там-то разберутся...

Однако за время, пока подошла моя очередь, и эти надежды улетучились. Одна интеллигентного вида старушка сказала: “Коль сюда вызвали, значит, штрафом обеспечат, а возражать будешь — так и в наручниках выведут”. Не знаю, как с наручниками, а возражения мои действительно слушать никто не стал. После недолгой дискуссии председательствовавшая дама усталым голосом сказала: “Мне все понятно, штраф 100 тысяч”, — предполагая, вероятно, что я должен радоваться такому благополучному исходу. Радости я не испытал, но и версию с наручниками также проверять не стал. Решил в суд обратиться да вам написать...

Надо отметить вот еще что. Идя на эту комиссию, я ожидал оказаться в компании “тунеядцев и алкоголиков”, как их раньше называли, которых немало в нашем частном секторе. Но оказался в окружении благопристойных, по виду работящих людей, которые совершенно иронично воспринимали случившееся. За час с небольшим, что мне пришлось ожидать, собралось около двух десятков человек, половина из них пенсионеры. И если на этом контингенте выстраивать социальный портрет правонарушителя, то мы живем в идеальном обществе.

Вот только идеал этот рассыпается, когда выходишь на улицу.

Эти самые “тунеядцы и алкоголики” контролируют все винно-водочные отделы в нашем районе, приемные пункты стеклотары. И этот контингент растет именно в той пропорции, в какой примерно растет количество всяких контрольных органов. Вероятно, какой-то закон “сообщающихся сосудов”...

Вот смотришь, подъехал милицейский наряд. Ну, думаешь, сейчас наведут порядок! Ан нет, у них, как правило, происходит вполне дружеская беседа, к обоюдному удовольствию. Мне могут сказать: утрируете. Возможно, отчасти... Но только для того, чтобы спросить: что, у этих людей из райисполкома нет больших проблем, чем подсчитывать количество прошлогодних листьев под моим забором?

Я у них спрашиваю: “Вы, когда давали разрешение на раскопки возле моего дома, поставили условие о восстановлении травяного покрова?”

Это, говорят, не мы, это горисполком дает разрешение. И при этом мой “неопрятный забор оскорбляет достоинство граждан”. А целая улица в 100 метрах от моей, превращенная в свалку, не оскорбляет, и притон рядом с моим домом, стыдливо обойденный той же комиссией, не оскорбляет?

Я тут называл себя законопослушным, но сам в это верю с каждым днем все меньше. После очередной встречи с каким-нибудь проверяющим, будь то контролер в трамвае, инспектор ГАИ на дороге или вот уполномоченный по мусору, чувствуешь себя законченным рецидивистом. Все почему-то хотят видеть во мне нарушителя.

Я как-то думал, что “правовое государство” — это когда Закон согласуется со здравым смыслом и нравственными нормами. У нас, пока во всяком случае, и здравый смысл, и нравственные нормы подгоняются под законы. И что еще хуже — под многочисленные подзаконные акты, правила и ведомственные инструкции, за которыми не то что рядовой гражданин — суперкомпьютер уследить не сможет, даже если бы таковые и были общедоступны.

Сознаюсь еще в одном преступлении. Три года назад подошел срок фотографию в паспорте менять. Посмотрел я на свой серпасто-молоткастый, думаю: чего ж я буду фотографию менять на паспорте, который сам по себе недействительный? Государства СССР ведь больше не существует, заменю-ка я лучше паспорт, хотя и дорого это, зачем же платить дважды. Но тут читаю в газете, что граждане обращаются за обменом, но им говорят: нет бланков. А вскорости началась кампания по замене символики. Подожду, думаю, немного. Сменили символику, но пишут в газете: всех сразу новыми паспортами обеспечить нельзя, поэтому не спешите, старые пока действительны. Ладно, думаю, куда мне спешить, счетов в банках у меня нет, за границу я не собираюсь, а свои ведь понимают положение, простят и со старой фотографией, тем более что обликом я прежний. Опять в газете читаю: с Россией мы будем объединяться, гражданство станет двойное и прочее. Думаю, если статус гражданства будет изменяться, так и паспорта, наверное, в соответствие будут приводиться. Подожду еще. Но одна интеллигентная бабушка из очереди на комиссию мне сказала, что и за паспорта штрафуют.

Очень сильно меня пытаются или вытолкнуть, или вытащить за пределы правового пространства. Ну, бандиты, понятно — законы мафии требуют пройти проверку кровью ли, воровством ли и прочее. Но чиновники разных мастей — им то что?

Ответ очевиден. С кем проще иметь дело: с тем, кто спорит, отстаивает свою позицию, защищает свое достоинство, или с тем, кто на грозный окрик: “Фамилия?” отвечает подобострастно и заискивающе глядя в глаза: “Виноватый”.

И последнее. Лично мне эти ежегодные кампании борьбы с осенними листьями напоминают китайских воробьев или армейскую традицию красить траву в зеленый цвет. Проверяющие пришли, приказали убрать и ушли. Население, работники предприятий и учреждений дружно сгребли листья и, хорошо, если есть транспорт и бензин к нему, вывезли куда-то. А чаще всего горят эти листья по всему городу, а сырые они горят очень долго, так что тихими осенними вечерами некоторые уголки нашего города напоминают туманный Альбион. И никакие призывы со страниц газет и грозные предупреждения пожарных не дают эффекта. А с другой стороны, земле нужны эти листья, она, родимая, привыкла каждую осень получать свою порцию питания из органического перегноя. Это для мозгов наших процесс гниения опасен, а для земли он благотворен.

Если в моем лице действительно хотят видеть Хозяина, а не временщика без перспектив, то дайте возможность мне им стать, и не мне одному.

Александр Булва.