Тоскливо стало после встречи-разговора с начальником Спецкомбината коммунально-бытового обслуживания Минска Вадимом Бертошем и его заместителем Леонидом Клочко.

Они руководят кладбищами, и такого порассказывали!

То не фашистские оккупанты творили на нашей земле, а выродки местного происхождения. На Кальварийском кладбище, открытом в 1870 году и закрытом для захоронений спустя девяносто шесть лет.

— Креста на костеле не побоялись, — говорит Вадим Бертош, отсылая меня к прошлогодним событиям, когда нацистско-хулиганствующие повалили немало надгробий, и продолжает, — намалевали на стоящих и брошенных оземь памятниках свастику и дьявольское число “666".

После того случая был взрыв эмоций, общественного негодования, газетных публикаций. Отчасти и философствовали о конфронтации конфессий, сложной системе сатанизма, недоступной для понимания подозревавшихся в вандализме подростков (или взрослых?). Так никем и не найденных. Да и не искали особенно.

Оттого, что делать то некому и некогда. Ни нашей родной милиции, ни тем более бедноватому спецкомбинату. Как сказал Вадим Бертош, на многочисленные письменные сообщения из спецкомбината и родственников умерших поступают однотипные ответы. Смысл их таков: из-за скудости милицейских средств, отсутствия явных улик и свидетелей то или иное дело раскрыть не представляется возможным.

И тут вполне закономерно возникает вопрос: а за что мы, налогоплательщики, опустошаем свои карманы? Не для того ли отчасти, чтобы жить тихо-мирно, и чтобы нашим покойникам спалось спокойно? Но не спится.

Еще несколько горько-статистических фактов, предоставленных Леонидом Клочко: второго-третьего ноября 1995 года на Восточном кладбище опрокинуто и отчасти обезображено двадцать четыре памятника; в октябре прошлого года на Чижовском кладбище какие-то мерзавцы сбили с памятника бронзовые буквы.

Слава тебе, Господи, что в последние месяцы ничего подобного не зафиксировано документально на минских кладбищах. А чтобы такого не было вообще никогда, руководители Спецкомбината коммунально-бытового обслуживания Минска выходят на городские власти с просьбами об организации охраны кладбищ. На том же Кальварийском уже который месяц предполагается создание патрульной службы — днем, вечером и ночью. Пока патрулей тут нет... Но существует милицейская охрана на некоторых других местах упокоения.

Не знаю, как там она бдит, но деньги за бдение берут со спецкомбината немалые. По-видимому, той охраны оказывается недостаточно. Потому здесь со сравнительно недавнего времени пошли на весьма непопулярную меру. Ввели плату за въезд на кладбища. На легковом автомобиле — пять тысяч рублей, грузовом — вдвое больше. Не все об этой новации, одобренной городскими властями, осведомлены, а оттого конфликты случаются.

— Не себе в мошну складываем деньги, — говорит Вадим Бертош, — поймите правильно: ремонт аллей на кладбищах, уборка дорожек и так далее требуют немало средств. Их у нас катастрофически недостает. А так хотя бы живые деньги появляются: купить можно газонокосилку или более простое, но тоже необходимое устройство, — косу...

По поводу “вратарей”, стоящих у въездов на кладбища и обязанных взимать деньги за въезд туда, и при том обязательно выдавать квитанцию, Вадим Бертош высказался однозначно: следим за их работой, квитанции пронумерованы. Тех, кто их не выдает и деньги за въезд в места упокоения кладет в свой карман, увольняем без промедления и нещадно.

Но если бы проблемы только тем ограничивались.

Вновь можно да и надо поразмышлять о том, какая жизнь стала тяжелая, какими мы, или многие из нас, стали. Вадим Бертош по долгу службы знает историю содержания кладбищ и говорит о том, что прежде, до всем известного переворота, люди были чище, лучше, если угодно, богобоязненными. На кладбище, даже большом, вполне обходились одним-единственным смотрителем. А то и вовсе его не было. И ни у кого рука не поднималась для свершения греха. Сейчас... безбожно воруют не только бронзовые украшения надгробий, но и сами памятники, мраморные и гранитные, цветники.

Чему удивляться? Стоит более-менее скромный памятник из мрамора или гранита от семисот до восьмисот долларов США. Украсть и вывезти его с кладбища, особенно старого, что без какой-либо охраны, труда не составляет.

— Понимаю, что органам внутренних дел не так и легко, — продолжает разговор Вадим Бертош, — но будет неплохо, если компетентные службы заинтересуются часто публикующимися объявлениями о продаже частниками памятников из мрамора и гранита. Интересно, откуда у каких-то подпольных мастеров они оказываются? Частичное объяснение могу дать: воруют надгробия с кладбищ, спиливают надписи, все заново шлифуют и... Такой гнусный бизнес имеет место, более того — весьма широкое распространение.

Максим Миньков.