Рушник на счастье  

Помнится одна из передач союзного телевидения в период последнего этапа горбачевской карьеры. Вел ее Генрих Боровик. На вопрос о национальности одна из девушек с некоторым, даже вызывающим, чувством гордости ответила: "Я — советская грузинка". Потом прозвучали ответы еще и еще. И только один мальчонка отвел глаза, в которые смотрела многомиллионная аудитория, и оставил вопрос без ответа. Из всего контекста передачи следовало, он должен был сказать: "Еврей". Но не смог. Что виною тому? Среда, в которой рос? Оставившая надолго свой след трагедия еврейского народа в годы войны?

Один из узников минского гетто мне рассказывал, как предостерегал его в годы войны отец: "Если увидишь автобус с газовой камерой (в народе их метко окрестили душегубками. — А. С.), беги что есть мочи, уж лучше пуля пусть тебя настигнет..." 

Еврейские дети войны... Они убегали, прятались, стремились выжить. От фашистского преследования им помогали уберечься простые жители белорусских городов и сел. Каждый, кому довелось пережить эту трагедию, описывает ее исходя из своей конкретной ситуации. Но все рассказы, собранные в Мемориальном институте катастрофы и героизма европейского еврейства "Яд ва-Шем", становятся неопровержимым документом эпохи. Вот некоторые истории...

Узников гетто не покидал страх смерти. И все же Софья Гуревич решилась уйти. Но сможет ли она выжить в лесах с дочерью, которой всего два с половиной года? Она оставила Аню на пороге детского дома с запиской в кармане, там же и нашла ее сразу после войны. История спасения Ани похожа на воспоминания других детдомовцев. Память человеческая сохраняет то, что наиболее поразило. Как, например, вот этот эпизод, который описывает Семен Каплан: "Накануне очередного немецкого обыска нас, детей, уложили в постель, завернули в тряпки, испачкали лица сажей и непрошеным гостям объяснили, мол, эти дети больны тифом". 

А вот еще одна история. Лариса Каганович хорошо помнит, как бомбили машину, везшую их из пионерлагеря. Что было дальше в подробностях, затрудняется рассказать. Но она и ее брат Эрик очутились в детском доме, где им дали совсем другие фамилии. Она помнит крещение в церкви, немецкие проверки. И особенно ту, когда ее подружек и друзей голыми выгнали на улицу и выстроили на снегу. Тех, которые показались подозрительными, отправили в душегубку. По совету одной из воспитательниц Лариса спряталась за бочкой. Это и спасло ей жизнь. Точно так же убереглась от смерти и Лидия Черткова. Среди фамилий, которые были названы для отправки детей в страшную машину смерти, прозвучала и ее. Но девочка по подсказке одной из воспитательниц спряталась. Ее искали и не нашли. Она помнит жужжание уезжавшей машины, в пасти которой погибли многие ее еврейские сверстники. То, что Лида спаслась, считает чудом...

...Она идет через зал чуть сгорбившаяся, но уверенной поступью. Анна Величко — воспитательница детского дома N 3, спасительница людей, о которых говорилось выше. Она принимает из рук Временного Поверенного в делах Израиля в Республике Беларусь Асмира Офика диплом, свидетельствующий о присуждении ей почетного звания праведника народов мира. И через полсекунды, оглянувшись, видит рядом с собой убеленных сединами людей — ее бывших малышей, которым навсегда стали родными их детский дом и эта нестареющая для них женщина. 

Ее история проста. В 1941 году мужа призвали в Красную Армию. С двумя детьми двадцатишестилетняя Анна из деревни Лошица переехала в Минск, устроилась работать в детский дом. Доброе сердце женщины подсказывало ей, как и куда спрятать ребенка в опасную минуту, стать на его защиту, когда сказать доброе слово и приласкать.

Впрочем, таких белорусов, как Анна, было в те годы немало. Многих из них уже нет в живых. И дипломы института "Яд ва-Шем" вручали представителям семей, которые спасали евреев в годы войны. Находившийся здесь же, на церемонии, известный белорусский архитектор Леонид Левин, выступая, рассказывал, как ему когда-то довелось ездить по белорусским деревням, беседовать с их жителями о пережитой ими войне. У некоторых в хатах на тот момент, быть может, не было и хлеба. Но всегда находился рушник, чтобы постелить его на скамейку для дорогих гостей. И это естественное движение души белорусов. Такое же естественное, как и стремление помочь другому, несмотря на то, что за это можно было поплатиться жизнью. Наверное, есть истории и с таким трагическим концом. Но сегодня о другом.

В яме гетто в Воложинском районе погибли все родные Валентины Казкевич. Но пуля обошла ее, пятнадцатилетнюю еврейскую девушку. Она выбралась из ямы и пришла в деревню, где когда-то жила. Бывшие ее соседи Иван и Антонина Карповичи, их дочь Люба, с которой Валентина дружила, приютили ее и прятали около четырех месяцев, потом помогли связаться с партизанами. Так выжила Валентина. Ее рассказ заверен бывшим послом Израиля в Беларуси Элиягом Валком. Он и его супруга приложили немало усилий, чтобы происходившее в Беларуси в годы войны стало широко известно. 

У белорусов есть еще одна традиция — дарить рушник на счастье. Вряд ли они могли его дать, провожая спасенных в большую жизнь. Но то, что те уносили из дома и частицу души хозяев, — несомненно. И пусть прошло более полувека с тех пор — они о своих спасителях не забыли. Их свидетельства сослужили добрую службу. Вместе с дипломами представителям семей, не отвернувшихся в годы войны от беды евреев, вручены подарки. Благотворительная израильская организация "Хэмсэд Рахамит" и впредь будет в эти белорусские семьи отправлять посылки.

Алла Стулова.

Михаил Минкович — фото.