Фронтовой курьез

Василий Метляков в дивизию прибыл после окончания краткосрочных курсов военных переводчиков. В его обязанности входило участие в допросах пленных немцев, а также ведение передач на противника, если, конечно, позволяла обстановка. Вася был горд, что доверили коня с повозкой да передающую аппаратуру с бензиновым движком. Поначалу передачи вел на крайне плохом немецком языке, и они не всегда достигали цели.

Но Вася оказался на редкость настойчивым — буквально день и ночь зубрил немецкий. К тому же ему здорово повезло. На нашу сторону перешел немец-антифашист Петер, и командование разрешило на время оставить его в дивизии. Немец по-русски — ни слова, а посему твердо держался общества нашего Васи. Буквально повсюду таскался за ним, словно нитка за иголкой. Естественно, общались они только на немецком, и Вася ускоренными темпами усваивал язык. Со временем текст передачи поручили читать Петеру, понятно, на чистейшем немецком. Раз за разом авторитет передач возрастал. Прошли месяцы. Русский младший лейтенант и немец сдружились — не разольешь водой. Но однажды с ними приключилась такая история.

...К полуночи, завершив вещание на противника, друзья смотали кабель, а движок и передающую аппаратуру уложили в повозку, удобно устроились сами и повели разговор, предоставив Сивке выбирать дорогу к дому. Ночь безлунная. Темень. Передовая после дневного боя притихла, только с немецкой стороны изредка пускают ракеты, на нашей же, кажется, все замерло. Но прифронтовой тыл никогда не дремлет — в нем и ночью кипит скрытая, продуманная жизнь.

Сивка, изредка пофыркивая, тянул повозку, выбирая дорогу по своему усмотрению. Вася и Петер вели горячую беседу о только что проведенной передаче, обсудили тему будущей. Постепенно перешли к классической немецкой литературе, заспорили о трудах Шиллера и Гете. Говорили, естественно, на немецком и громко. А кого бояться? Едут-то по своей территории.

За жарким спором путники не заметили, как “умнейший” Сивка взял резко вправо и завез их в район обороны соседней дивизии. Неожиданно из темноты выскочили несколько солдат и с криками “Хенде хох!” навалились на беспечных спорщиков. Вначале Вася прикрикнул на солдат, чтобы унялись, потом попытался объяснить, кто они и куда едут. Но те ему не поверили.

— Видели мы таких “наших”. Мы за вами, голубчики, давно наблюдаем. Ишь, как хитро придумали: на повозке, в нашем обмундировании, со своей аппаратурой, гоняют туда-сюда по нашим тылам. Мы сразу поняли, что вы — фашистские шпионы, да и болтаете-то по-фрицевски, — заметил один из солдат.

Вася не на шутку струхнул. Петер зубами начал дробь выбивать. Он понимал, что на войне все может случиться. Вася пытался успокоить товарища, но опять же заговорил на немецком. Это вызвало у солдат еще большее подозрение. Они обыскали “шпионов”. У Васи отобрали пистолет и личные документы, обоих вожжами связали по рукам и ногам, затем стали решать, что делать дальше.

Вася уловил обрывки солдатского разговора: одни предлагают тут же покончить с захваченными в плен, другие — сдать начальству. Вскоре споры затихли. Соорудив укрытие из шинелей, солдаты по очереди забирались в него и курили конфискованные у Васи папиросы.

Поняв, что влипли крепко, Вася решил изменить поведение. Коверкая родную речь на манер немецкой, принялся объяснять, что он немецкий майор, фашистский шпион, словом, важная птица на фронте и что им лучше отвести его к начальству, мол, за поимку вражеского разведчика бдительные солдаты будут поощрены, могут даже награды заработать. Солдаты посоветовались и решили отвести “гадов” к начальству.

Подогнав повозку к добротному блиндажу и обменявшись с часовым паролем, доложили командиру.

— А ну ведите шпионов в блиндаж — на свету и разберемся, — скомандовал он.

Полковник выслушал Васю, осмотрел его документы, по телефону связался со штабом соседней дивизии, после этого извинился за неуставные действия подчиненных, возвратил оружие, документы и разрешил следовать в свою часть. Скупо похвалив своих “ночных охотников”, он приказал проводить младшего лейтенанта до тыловой дороги...

Бедный Вася! Сколько потом офицеры приставали, упрашивая рассказать, как его свои в плен брали.

Петр Шуров.