Число детей-сирот неумолимо растет. Если в 1991 году в Минске вне семьи осталось 411 ребят, то в 1996-м — уже 607. Причем основные причины обездоленности детей: лишение родительских прав и так называемые нежелательные дети.

Подробнее обрисовать ситуацию я попросил организатора по охране детства при городском управлении образования Минска Валентину Федоровну Бондареву.

— Дела с усыновлением детей на сегодняшний день обстоят неважно. За прошлый год в Минске было отдано под опеку 264 ребенка и 86 усыновлено, остальные же 257 детей распределили по сиротским госучреждениям. За последние полгода в городе открылись два новых детских дома. И они уже заполнены.

В то же время сегодня на учете в районных отделах образования более 400 человек, которые желают усыновить ребенка. Часто это одинокие женщины после 35 лет, у которых по тем или иным причинам не сложилась семья. Но есть один нюанс. Раньше эти люди постоянно звонили, интересовались детьми, пытались всеми правдами и неправдами обойти очередь. А теперь откладывают усыновление на потом. Ждут, когда их материальное положение улучшится.

Более того, почти все хотят взять новорожденного (до 2 недель), чем-то похожего на себя. Доходит до того, что некоторые женщины имитируют беременность. Понятно, что это для того, чтобы “хорошо” выглядеть перед родственниками и знакомыми. Их первое условие — обязательно здоровый ребенок. А это нынче редкий случай. За последние годы не было такого, чтобы наши граждане усыновляли больного малыша.

Под опеку же таких детей берут, как правило, родственники. Из 264 детей лишь 23 нашли приют у совершенно чужих людей. Вероятно, здесь играет роль и материальный фактор. Опекунам на каждого ребенка, в зависимости от возраста, выплачивается ежемесячное пособие — от 6 до 9 минимальных зарплат. На усыновленных это положение не распространяется...

— Насколько же сложна процедура оформления ребенка под опеку? И вообще, кто может стать опекуном?

— Процедура достаточно проста, требуются заявление на имя руководителя районной администрации по месту жительства (кандидата в опекуны или ребенка), характеристика с места работы, справки о составе семьи и состоянии здоровья.

Опекуном же может стать любой дееспособный человек старше 18 лет, который не лишался ранее родительских прав и еще не был усыновителем. Есть, конечно, и ограничения для отдельных категорий.

— А изъявляют ли желание иностранные граждане стать приемными родителями белорусских детей?

— Да, изъявляют, но преимуществом пользуются наши граждане. А “невостребованные” ребята, согласно “Временному положению” от 6 июня 1996 года, могут быть усыновлены иностранцами. С 1991 по 1996 год таким образом “эмигрировали” 75 детей. Причем, как это ни парадоксально, за иностранными усыновителями установлен более жесткий контроль, чем за отечественными, которых, по большому счету, практически никто не контролирует. На каждую иностранную семью приходит досье, в котором вся информация, начиная от цвета глаз супругов и заканчивая характеристиками их собаки. В Беларуси же инспектора по охране детства крайне загружены; нет времени постоянно посещать семьи, а потому все сведения помещаются на одной страничке! К тому же каждый год из-за границы мы получаем отчеты о состоянии здоровья ребенка, его фотографии. Судя по всему, живут там наши дети очень даже неплохо.

— Но в чем же причина такого явления, что люди едут на край света, чтобы найти себе ребенка, да еще часто нездорового?

— В первую очередь это, конечно, акт милосердия, желание помочь. Есть там семьи, где под одной крышей живут дети из Африки, Китая, Беларуси. А во-вторых, у них практически нет сирот. Я была в Швеции. В одном из роддомов поинтересовалась, сколько у них отказных детей. Переводчик был сильно удивлен, услышав незнакомое слово. У них этого просто нет. В Стокгольме (по размерам город такой же, как Минск) в прошлом году лишили родительских прав только одного (!) родителя, а у нас — 320.

Еще несколько лет назад в Беларуси забрать у матери-алкоголички ребенка было целой проблемой. А теперь таковые сами звонят: “Вы меня родительских прав лишили, так почему за ребенком не приходите?” И такое бывает. Потому что нет никакой ответственности за брошенных на произвол судьбы детей — ни юридической, ни, что самое ужасное, моральной. Подобное стало правилом, а не исключением. Потому-то кричать иногда хочется, да докричаться невозможно...

Владимир Волчков.