Экскурсия за решетку

Почти два века — 172 года — стены “Володарки” впитывают в себя дух воров, насильников, убийц. Говорят, здесь всегда был острог. Историческое же название “Володарки” — замок графини, который выстроил в Минске архитектор Пищало. Тем не менее запах несвободы, исходящий от греховных душ, тяжел и неприятен... Однако вдохнуть его — мелкими порциями — можно. А некоторым даже нужно — в целях профилактики.

Исключительно с воспитательной целью специалисты по делам несовершеннолетних Московского райисполкома города Минска Светлана Израильян и Татьяна Грицель водят сюда, в следственный изолятор (СИЗО), на экскурсию трудных подростков. С пониманием к процессу отнеслись в ГУВД, выдав разрешение. Новый начальник СИЗО Олег Алкаев и его подчиненные активно помогают педагогам. Хотя основной работы, что называется, невпроворот.

За границей подобную “шоковую” педагогику внедрили давно. Позже россияне стали водить по тюремным коридорам своих неуправляемых. Теперь и минское СИЗО дает наглядные уроки для тех, кто рано познал мир криминала.

Двери “Володарки” сильно клацнули — и экскурсионная группа из 12 пэтэушников выстроилась у тюремной стены. Молодой лейтенант Сергей Медовский поставленным командным голосом начал популярно объяснять, с чего начинается неволя.

А начинается она со сборного отделения, где доставленный проходит личный и медицинский осмотр. Здесь раздевают догола и заставляют присесть 10 раз. Процедура достаточно унизительная. У подследственного снимают отпечатки пальцев для составления дактокарты, которая хранится всю оставшуюся жизнь. Делают фото: анфас и правый профиль. Если на левой стороне лица имеются шрамы, родинки и прочие физические отметины, то она тоже фотографируется. Таким образом на новичка заполняется камерная карточка.

А для начала его отводят в специальную камеру. Это такой каменный мешок, где в углу что-то похожее на унитаз, а в нескольких шагах — деревянный лежак. На этих голых почерневших досках (с выцарапанным кем-то крестом) и сидят, и спят по 5—10 человек. Кормят “сборников” три раза в день. На сутки каждому выдают полбулки черного и 200 граммов белого хлеба. Горячее — только чай... Вот тут-то наши экскурсанты, улыбнувшись криво, призадумались...

Мрачными коридорами лейтенант Сергей Медовский и несколько служивых в камуфляже и с дубинками вели группу так же, как подследственных: руки за спиной, никаких разговоров — чтоб прочувствовали, почем фунт лиха. По ходу разрешали смотреть в глазки камер.

Я заглянула в женскую. И встретилась с тяжелым, презрительным взглядом немолодой особы с порочным лицом. Сокамерницы сидели спиной к двери, понурив головы. Тусклый свет делал еще более убогим тюремный быт. Серая тоска и обреченность в глазах подследственной переглядели меня в считанные секунды.

Всей нашей группе разрешили посетить мужскую взрослую камеру: ее обитателей вывели по случаю обыска. И вот такая картинка с натуры предстала перед нами. Вдоль потемневших вековых стен — железные двухъярусные кровати. На них — простыни серого цвета, личные “тряпки” и прочее барахло. Между нар — длинный дощатый стол. А на нем — сплошь металлические кружки. В некоторых заварка “начифиривалась”. Единственное, что лежало на столе свежим, так это номер “Вечернего Минска”. Оказывается, самая популярная газета в СИЗО... Воздух в камере сперт и, как в бане (грязной!), влажен. В жару сквозь испарину-туман людей почти не видно. Сидят в одних трусах — и обливаются потом. Кожные болезни цепляются за многих репейником.

Лейтенант-гид пояснил изумленной публике, что спят в камере в две смены, разделяя сутки на 12 часов. Но есть еще и пол, и место похуже, куда укладываются не прижившиеся — изгои. От такой суровой правды у пэтэушников появился в глазах страх. Однако ж не ангелов сюда привели. И цель экскурсии такова: лучше один раз нары увидеть, чем однажды на них сесть.

Детское отделение менее страшное, чем взрослое. Зашли к малолетним нарушителям закона. Под ноль подстрижены. Одеты в “спецуху” больничного образца. Кровати аккуратно застелены чистыми (по тамошним меркам, конечно) простынями. У несовершеннолетних камеры не переполнены, хоть дышать можно. Принимали гостей-сверстников они молча в знакомой тюремной стойке — руки за спиной. Лишь один из них, осмелившись, сказал, что тюрьма — плохое место и хочется только одного — свободы. Наше внимание привлекли двое взрослых. Это заключенные, отбывающие на “Володарке” сроки. Они вроде “крестных отцов” — следят за порядком в камере...

Скоро в коридор вывели для беседы юного обвиняемого. Пэтэушники потеряли дар речи: перед ними стоял парень из их группы. Пацаны явно растерялись. Один даже смахнул слезу. Ничего себе свиданьице!

— Поведай-ка своим товарищам, как тебе здесь живется? — обратился к подследственному лейтенант Медовский.

Тот явно не торопился с откровениями. Слегка оживился после предложения рассказать о распорядке дня.

— Ну в шесть подъем. Заправляем кровати... Завтрак в восемь... Кушаем тортики.

— А что это такое? — удивилась я. Выяснилось, что батон с маслом — единственное лакомство для малолеток. Еще “уважают” гороховый суп. А картошку вареную наш собеседник не может есть: в воде плавают некие потемневшие кусочки.

Позже экскурсантам дали отведать сие блюдо, на которое даже смотреть не хочется. Примечательно, что ложка была с куцым черенком — их специально обрубают.

— Вся еда готовится на комбижире, от чего и гастриты, и язвы случаются, — сказал, как отрезал, офицер-экскурсовод. Добавил, что находиться под следствием можно до 1,5 лет. Единственная радость — передача раз в месяц до 8 кг. Но при плохом поведении и этого можно лишиться. Родители присылают непортящиеся продукты: кусок сала, чай, сахар, сушки, сухари, дешевые конфеты. Сигареты несовершеннолетним запрещены.

Повели нас в карцерное помещение, где взрослые могут находиться до 10 суток, а подростки — до 5... Каменная клетка. Замкнутое пространство, не считая небольшого решетчатого окошечка под потолком. Днем здесь можно только стоять, ходить и сидеть на вмонтированном в стенку небольшом сиденьице. Спать разрешено с 22 до 6 утра на специальной маталлической полке, которую откидывают от стены. Днем она — на замке. И никаких спальных принадлежностей! В углу ведро с крышкой — отхожее место. И лучше не принюхиваться, а убеждать себя, что свое дерьмо не пахнет.

В карцере нет радио. Только тишина, давящая на психику. Даже курить не дозволяется. Если человек впадает в истерику и уже похож на “буйного”, на него надевают смирительную рубашку и отправляют к врачам... Очутиться в карцере можно за отказ от дежурства, грубость, неподчинение, неопрятную одежду... Короче, тюрьма не место для отдыха!

Прогулки разрешены. Всего на 40 минут. Водили наших подростков, приказав не махать руками. Расценивается как попытка к бегству.

Места прогулочные — камеры под открытым небом. Которое и впрямь в клетку! Сверху ведется наблюдение. Громкие разговоры заглушаются звуком сирены, и прогулка прерывается для всей камеры.

Пэтэушникам-экскурсантам до жути хотелось курить. Разнервничались вконец. И надо было видеть, с какой скоростью парни вылетали на волю...

Тамара Хамицевич.

Фото автора.