Станислав Говорухин: “Политика — это тоже режиссура”

Известный режиссер Станислав Говорухин, снявший немало фильмов, а в последние годы занявшийся политикой, на прошлой неделе побывал в Минске в связи с проведением во Дворце искусства выставки его пейзажей. Живопись — увлечение Станислава Сергеевича в последние годы. И при открытии экспозиции, и назавтра, в Национальном пресс-центре, у журналистов было немало к нему вопросов.

— Станислав Сергеевич, все-таки нечасто бывает, когда режиссер становится политиком...

— Я в политике давно. Разве не свидетельство этого мои последние фильмы “Так жить нельзя”, “Россия, которую мы потеряли”, “Великая криминальная революция”? Конечно, законодательная область трудна для человека, не имеющего юридического образования, но у меня много советников-юристов.

Если говорить о политике “на публику”, это чистое творчество. Пример блестящего актера — Жириновский, который мгновенно овладевает аудиторией. И вообще, политика — это режиссура. Да и в законодательной политике она тоже нужна.

Например, мы в Государственной Думе приняли исключительно важный закон о государственной поддержке кинематографа. Это позволило за два года окрепнуть многим киностудиям, в России за это время в несколько раз увеличился выпуск фильмов.

Но мало было “придумать” закон. Надо было убедить проголосовать за него депутатов. Как председатель комитета по культуре я организовал “Думскую гостиную”, где не раз кинематографисты встречались с депутатами. В итоге закон был принят. Так что политика — абсолютно творческая работа.

— Как вы оцениваете то, что происходит в России?

— Когда мой фильм “Так жить нельзя” демонстрировался в кинотеатрах, люди задавали себе вопрос, как это могло появиться. Но когда через пять лет я снял “Великую криминальную революцию”, на экран картина уже не попала. В то время она воспринималась как грубый пасквиль на происходящее в стране. Но сегодня жизнь давно превзошла то, что тогда называлось очернительством.

Я получаю много писем. В большинстве из них просьба остановить “телевизионное безумие”. Телезрители пишут, что их дети скоро разучатся понимать настоящую поэзию — стихи Цветаевой, Ахматовой, Есенина... “Банька моя, я твой тазик...” “Я украду, а ты сядешь”, “Вот такая вот зараза — девушка моей мечты”... Эти и подобные перлы заполняют эфир. Пусть дикторы говорят по-русски, а не “ботают по фене”, ведь в их лексиконе сегодня жаргонные словечки — это тоже возмущает зрителей.

— Не считаете ли вы, что со стороны наших соседей из дальнего зарубежья проводится целенаправленная политика, чтобы захватить сырьевые окраины и, с другой стороны, — скорее разрушить то, что еще не разрушено?

— Делайте выводы сами. Но то, что Запад по-прежнему заинтересован в ослаблении России, это очевидно. Хотя, на мой взгляд, эта политика недальновидная и скоро от нее придется отказаться. Ведь ослабление России грозит большими неприятностями и для западных регионов. Так, с ростом у нас преступности уже ухудшилась криминогенная обстановка во многих странах. Сколько раз была реорганизация органов безопасности! А в итоге специалисты уходили охранять криминальные структуры...

Сегодня для Запада было бы ужасным ударом, если бы Беларусь и Россия объединились. Ведь этому процессу только дай начаться...

— Ельцин публично заявил, что не будет баллотироваться в президенты. Кто из политиков, на ваш взгляд, может претендовать на роль первого лица?

— Когда я слушаю данные соцопроса о рейтинге, мне кажется, что они не соответствуют действительности. Ведь Россия — это не только Москва. На мой взгляд, очень большие шансы у Юрия Лужкова. В выгодной позиции Александр Лебедь.

— Что вы скажете о своем отношении к церкви?

— До перестройки я был более верующим, чем сейчас. Многое у нас принимает уродливые формы, и вера тоже. Все наше правительство в один день стало верующим. Неприятно, когда человек, всю жизнь бывший атеистом, стоит у алтаря со свечой, которую, к тому же, в правой руке держит. Кстати, на днях в Думе во время обсуждения закона один из выступавших закончил свое выступление так: “Коммунисты и церковь — едины”.

В комитете по культуре я нередко сталкиваюсь с конфликтами церковников с работниками музеев. Были страшные времена, когда уничтожались церкви, расстреливали священников. Часто тем было не до того, чтобы спасать церковные ценности, являвшиеся произведениями искусства. Спасли и сохранили их музейщики. А сегодня сплошь и рядом представители церкви заставляют их освобождать помещения, где размещаются экспонаты. Такая ситуация, например, с одним из самых богатых русских музеев в Троице-Сергиевской лавре.

— В годы Советской власти стала крылатой фраза: “С кем вы, мастера культуры?” Так с кем же вы сегодня, мастера культуры?

— А кто с кем. Некоторые получают награды при любой власти. Все, наверное, помнят акцию звезд эстрады перед выборами. Самое обидное, что, выступая с концертами и призывая голосовать за президента, они делали это вовсе не бескорыстно, а за огромные деньги. Есть и мечущиеся, и насупившиеся. Но есть и люди принципиальные: мне очень симпатичны Виктор Розов, покойный Сергей Бондарчук...

— Станислав Сергеевич, над чем сейчас работаете?

— Занимаюсь законотворчеством. А летом думаю приступить к съемкам нового фильма. Возможно, это будет в Беларуси.

Записала Нина Марадудина.
Николай Бондарик -- фото.