Таких больших оркестров в Европе очень мало

Название “Концертный оркестр” у многих из нас ассоциируется со словом “праздник”. Наверное, потому, что он всегда звучит во дни торжеств народных. Попробуйте себе представить тот же фестиваль“Славянский базар” без оркестра Михаила Финберга... Да это просто невозможно. И вообще, каждое выступление коллектива, который по праву признан одним из лучших в Европе, становится праздником. Сотрудники “Вечерки” смогли убедиться в этом на концерте, посвященном 30-летию своей газеты. Прошло уже два с лишним месяца, а программа, подаренная оркестром к нашему юбилею, вспоминается как музыкальный фейерверк, наполняющий светом душу.

В чем же секрет популярности коллектива? Как ему удается одолевать одну за другой новые творческие вершины? Об этом наша беседа с народным артистом республики, лауреатом Государственной премии, художественным руководителем Государственного концертного оркестра Беларуси Михаилом Финбергом.

— Когда слушаешь ваш оркестр, видишь вас всегда с улыбкой на устах, создается впечатление, будто успех к вам приходит легко, без усилий.

— Думаю, вы понимаете, что легкость эта только кажущаяся. Конечно, зрителю не нужно знать о том, что происходит за кулисами, в репетиционном зале. А там — труд, труд и еще раз труд. С утра до вечера, день за днем. Без него вообще нет успеха в музыке...

— Вы принадлежите к той категории людей, которых называют везунчиками?

— Вот уж чего нет, того нет... Удача никогда не шла сама мне в руки. Даже в музыкальное училище поступил только с пятой попытки. Никто меня не поддерживал, не “толкал”. Семья наша была самая простая, очень далекая от музыки. Всего я добивался сам. Наверно, потому очень рано понял, что розы не бывают без шипов. И прежде чем сорвешь цветы славы, до крови поранишь руки. А иногда и душу.

— Но оркестр цирка, которым вы руководили 17 лет, среди подобных коллективов признавали одним из лучших в стране.

— Да, это было. Нам удалось несколько раз выступить в Москве — ведь мы вели концертную деятельность, а не только сопровождали представления. Но сколько раз в сообщениях о выступлениях коллектива даже не упоминалась фамилия дирижера... Боялись: вот мы его похвалим, а он возьмет да уедет в теплые края. Но, честное слово, я ни на кого зла не держу. Может, это даже помогало мне: заставляло работать лучше и больше. Пробуждало в душе эдакий спортивный азарт.

— Зато сегодня вам воздают сторицей за те уколы шипов... Вы знамениты. Вам не мешают осуществлять любые творческие замыслы — даже помогают.

— Известность никогда не была для меня самоцелью. Я стремился к вершинам музыки, мастерства, а не славы. К тому же я не раз убеждался, что чужой успех многих раздражает, особенно людей бездарных. И чем выше поднимаешься, тем больше на виду. Тем больше тебе завидуют. Это я не только о себе. Так уж устроен мир.

— Пирог славы не всегда делят по справедливости...

— Это меня не волнует. Огорчает другое: то, что искусство разменивают на медные пятаки. Вот у нас есть прекрасные коллективы — тот же народный хор имени Цитовича, ансамбль танца, оркестр имени Жиновича... Именно они составляют наше национальное культурное достояние, могут рассказать всему миру о нашем народе. Но о них так мало знают. А иной, сочинив песенку и записав ее на “фанеру”, крутит этот “хит” годами. И считается звездой.

— Вы против хитов?

— Я против легких попевочек в частности и непрофессионализма вообще. А то получается, что одни ниву пашут, а другие сливки снимают... Сколько сегодня звучит старых хороших песен! А что мы оставим своим детям и внукам? Пестрые мотыльки долго не живут.

— Вы считаете себя наследником традиций советской песни?

— Хочу, чтобы это было так. И горжусь многим, что удалось сделать нашему оркестру. Именно мы одними из первых обратились к белорусской классической поэзии. У нас двенадцать программ, в основе которых творчество Богдановича, Купалы, Кулешова, Бородулина, Буравкина, Некляева... Наш коллектив знакомит с музыкой лучших оркестров мира. Сейчас, например, готовим программу к столетию Джорджа Гершвина. А фестивали, которые мы проводим... Все уже знают Молодечненский — белорусской песни и поэзии, Несвижский — камерной музыки. В прошлом году впервые провели фестиваль эстрадных оркестров. Может, и многовато этих фестивалей. Но все они привлекают людей — значит, это кому-то нужно.

— Михаил Яковлевич, сейчас многие жалуются на экономические трудности. Вы тоже?

— Что толку жаловаться?

— Ваш оркестр финансируется государством?

— Да. И мы просто не имеем права жаловаться: оно в этой сложной ситуации находит для нас деньги. Я знаю, что в Польше поддерживают только оперный театр. Даже у Франции и Италии лишь по одному большому оркестру.

— А сами что-то зарабатываете?

— Конечно. И сразу все тратим. Говорить о прибылях сегодня наивно. Одни транспортные расходы могут разорить. А инструменты, аппаратура... Наконец, зарплата — ведь в оркестре сто сорок человек. Но мы живы. Мы играем. И это главное.

— А сам маэстро Финберг — богатый человек?

— Я живу в основном на зарплату, которую мне платит государство. Наверное, по нашим понятиям я не беден. По западным — просто нищий. У меня нет шикарной иномарки, нет виллы, особняка. И пожалуй, кто-то из “новых” может надо мной посмеяться. Но меня это ничуть не волнует. Мне надо очень немного, я к роскоши не привык.

— Что вас больше всего вдохновляет?

— Полные залы. Аплодисменты. И радость зрителей.

— Есть у вас несбывшаяся мечта?

— О планах — если вы это имеете в виду — распространяться не люблю. Отчасти из суеверия — чтоб не сглазить. А отчасти потому, что нужны не слова, а дела.

Беседовала Галина Цветкова.
Иван Юдаш -- фото.