Дело минского "фотографа"

Лет десять материалы этого уголовного дела пылятся на архивных полках. Отыскать их не так и просто. У тех, кто был причастен к расследованию этой криминальной истории, время вычеркнуло из памяти даты, фамилии участников, другие мелкие подробности. Что, в общем-то, и не столь важно. Да и само дело о минском "фотографе" было не таким громким, как о ростовском маньяке Чикатило или витебском Михасевиче, хотя и имеет отношение к так называемым серийным сексуальным преступлениям. Все потерпевшие - женщины средних лет - восприняли происшедшее с ними как позор, а потому огласки избегали...

Если помните, особой популярностью в восьмидесятых годах пользовались клубы для тех, кому за 30, 40 и так далее. Одинокие по разным причинам люди искали свою половинку. Сами знаете, как бывает: личная жизнь не сложилась, дети выросли и разлетелись, одному в четырех стенах старость встречать - не в радость. С серьезными намерениями знакомства в троллейбусе не заводят, а вот в клубах, которые в прошлые годы открывались повсюду, обстановка была располагающая. Если уж не суженого встретишь, так хоть пообщаешься в кругу ровесников.

...Когда этот охотник за сердцами немолодых минчанок начал свой сезон и сколько жертв он заманил в свои силки, выяснить точно следствие не смогло. Причин тому несколько. Главная же такова: потерпевшие скрывали все случившееся с ними, даже с близкими словом не обмолвились, а в милицию с заявлением идти и не думали. Тайное стало явным, как это и бывает, случайно.

Сын одной из "клубных" женщин работал в правоохранительных органах. Он-то и заметил резкую перемену в поведении матери. На попытки выяснить причину следовали отговорки: мол, все в порядке, сынок, слегка нездоровится и тому подобное. Но сын, почувствовав неладное, "надавил" на мать, и та рассказала просто чудовищную историю.

С Иваном Петровичем, назовем его так, она познакомилась на одном из собраний клуба одиноких сердец. Мужчина видный, а главное, галантный, умеющий ухаживать, ей сразу понравился. Не показался пустобрехом, преследующим одну цель - постель. Было и это, но намного позже, когда стороны прониклись доверием друг к другу. Женщина воспринимала все искренне, а для Ивана Петровича это было прелюдией. Ну, как кошка играет с мышкой, зная, что в этой игре все идет по ее правилам, о чем, собственно, жертве знать необязательно.

Игра в позднюю любовь закончилась неожиданно. В один из дней Иван Петрович пригласил женщину в свою холостяцкую квартиру. Там-то обаятельный ухажер сбросил свою маску и превратился в зверя. Угрозами и силой он заставил свою жертву раздеться и приказал делать то, что может родить лишь воображение законченного психопата. Мольбы и слезы только распаляли Ивана Петровича. Он не был насильником в чистом виде. Он играл роль хозяина-властелина, любая прихоть которого должна выполняться незамедлительно. Он наблюдал и получал удовольствие. Парализованная страхом жертва выполняла приказы. Каждое ее движение "хозяин" сфотографировал.

После такого "фотосеанса" женщина была отпущена. Иван Петрович уверовал в свою безнаказанность, рассчитывая, что о его "хобби" никто не узнает. Но последняя жертва проговорилась, ко всему и адрес мерзавца запомнила.

Дальше все было делом милицейской техники. В квартире "фотографа" нашли толстенную пачку фотографий, свидетельствующих о его теневой жизни. Судя по снимкам, в расставленные им сети попалось много женщин. Разыскать же удалось лишь некоторых. И то благодаря пометкам "фотографа" на обратной стороне фотографий. Но и из этих семи жертв, как их ни уговаривали, не все согласились писать заявления. Не из страха перед бывшим кавалером - по другой, легко объяснимой причине.

"Фотографа" судили. За давностью лет старший следователь прокуратуры Октябрьского района столицы Тамара Тарвердова, рассказавшая эту историю, не припомнила, сколько лет ему дали. Говорит, не так чтоб и много. И если с ее бывшим подследственным ничего такого за решеткой не приключилось, то он уже давно на свободе. Благо, если там ему отбили охоту фотографировать "клубничку".

Виктор Федорович.