Душа болит...

В уручском Доме офицеров шла конференция инвалидов-"афганцев" Беларуси. Проблемы житья-бытья обсуждались бурно. Взял слово и бывший военный врач майор в отставке Николай Кожемяченко. Когда он, слегка прихрамывая, подошел к микрофону, не каждый знал, что вместо правой руки и ноги у него протезы. На левой же, изувеченной взрывом ладони долго оставался всего один-единственный палец...

Николая Павловича давно уже волнуют проблемы и методы избавления людей от посттравматических стрессов - этого заболевания души, которому подвержен едва ли не каждый солдат и офицер, прошедший сквозь пламя боев и сражений. Об этом и вел он речь.

Что такое "афганский синдром" и к каким драматическим последствиям приводит он ослабленного телом и духом человека, Николаю Павловичу известно не из медицинских пособий, а из опыта - своего, собственного. Особенно одолевали его истерзанную войною душу кошмары вскоре после ранения.

А случилось это апрельским днем 84-го. В то время призванный из запаса выпускник Гродненского мединститута старший лейтенант Кожемяченко служил в Афганистане в 191-м мотострелковом полку в должности врача-терапевта. Едва ли не каждый день ему приходилось оказывать первую медицинскую помощь и эвакуировать своих однополчан с поля боя. Нелегкое это было дело. И опасное.

В боевом порядке наступающих шагал Николай Павлович и в тот день, когда батальон майора Ивана Ефремова штурмовал высотку на одном из участков ущелья Пяти Львов. Когда моджахеды, не выдержав удара артиллеристской батареи и натиска мотострелков, оставили свои позиции и, отчаянно отстреливаясь, начали отходить, Кожемяченко вместе с санинструктором Федором (фамилия не запомнилась) быстро поднялись на высоту.

Раненых, к счастью, не было, и они собирались отдохнуть. В это время недалеко рвануло. "Кто-то, похоже, на мине подорвался", - подумал врач и вместе с инструктором направился к северному склону. Там и увидели они двух солдат. Одним из них занялся Федор, другому - у него была оторвана нога - начал бинтовать культю врач.

Обработав раны, старший лейтенант приподнялся, сделал шаг назад. И тут громыхнул взрыв. Огненная волна подбросила Кожемяченко словно былинку. "Это конец!" - вспыхнуло в сознании. От оцепенелой боли помутилось в глазах. Лежа на камнях с острыми зазубринами, врач приподнял голову и увидел свою оторванную ногу. Собрался было протянуть к своей культе руку, но вместо нее увидел обгорелые кости...

Комбат распорядился срочно вызвать вертолет, и Ми-8 доставил Кожемяченко в Баграм. Операция в военном госпитале длилась 13 часов. Очнулся. Вместо ноги и руки у Николая Павловича оказались забинтованные культи. В бинтах была и левая рука с чудом уцелевшим пальцем на оторванной наполовину ладони. Тяжко стало у него на сердце. Как жить с такими увечьями? А дома Николая ждали жена и двое малышей. Жгучая боль дополнялась душевными страданиями, и он маялся в горьких раздумьях.

Один из хирургов вскоре после выписки Кожемяченко из госпиталя посоветовал ему отправиться в город на Неве, в Военно-медицинскую академию. Там и встретился он с известным микрохирургом профессором Анатолием Белоусовым. Осматривая изувеченного взрывом пациента, тот ободряюще улыбнулся, пообещал ему сделать все возможное, чтобы мог и писать, и бокал вина поднять. Для этого Анатолий Егорович попросту должен будет позаимствовать всего один палец у левой ноги.

...Операции были сложными и долгими. Хирург терпеливо сшивал и сращивал тончайшие волокна нервов, сосудов и сухожилий. На теле Кожемяченко появились более сотни новых швов. Каждую операцию переживал по-солдатски стойко. И когда на ладони Николая Павловича зашевелился палец, он считал себя самым счастливым человеком.

Домой Кожемяченко вернулся инвалидом войны первой группы. В его удостоверении, однако, была важная запись: с правом работы. И вскоре после ухода в отставку бывший военный врач стал трудиться в Мингорздраве, затем его назначили заведующим отделением статистики в Республиканской больнице. Работа пришлась по душе.

По натуре своей Николай Павлович человек проницательный, думающий. Видит он и понимает, что еще и сегодня, почти через десять лет после войны в Афганистане, интернационалисты не освободились от тех кошмаров, которые пережили в годы сражений. Они-то порой и приводят их к депрессиям, вызывают чувство неудовлетворенности. Для того же, чтобы избавиться от этого синдрома, требуется не только время (кстати, очень длительное), но и достойные условия жизни.

...На той высоте в ущелье Пяти Львов Николая Кожемяченко постигла поистине горькая участь. И ему, врачу-терапевту, понятны страдания истерзанных войною солдат. Оттого-то и болит у него душа за тех, кто прошел через жесточайшие испытания огнем и металлом. Война - это безумие, порождающее тысячи трагедий. Человек может быть по-настоящему счастлив лишь под мирным небом.

На снимке: Николай Кожемяченко.
Борис Михайлов.
Леонид Клышко -- фото.