Созидающая хирургия

Все начиналось в 1960 году, когда профессор А.В. Шотт начал впервые в Беларуси работы по протезированию искусственных клапанов сердца. Проблема, возникшая перед ним, встает перед всеми хирургами, занимающимися пересадкой органов и тканей, - отторжение трансплантата: организм не принимает чужеродных органов и тканей. Это один из фундаментальных законов природы, и дерзость человека, вступившего с ней в спор, неизменно сталкивается с яростным сопротивлением. Цербером, сторожевым псом, не позволяющим обойти этот закон, является иммунная система организма. Иммунитет - мудрейшая защитная функция, принцип которой можно обозначить двумя словами: убей чужого. Но природа предопределила человеку лишь одно сердце и одну печень, единственную щитовидную и единственную поджелудочную железу. Обновляя в течение жизни их клетки, фактически многократно возрождая орган, она сочла, что этого достаточно, тем самым определив и законы умирания: износился орган, больше не выполняет своих функций - умирает организм.

Однако в структуру человеческого разума природа заложила и другой основополагающий процесс - процесс эволюции, самосовершенствования. Как обойти природу, эту мудрую глупышку, обрекающую на умирание там, где человек, учитывая возможности современной хирургии, может и должен еще жить? Ученые пытались избежать иммунного конфликта, подбирая для пересадки органы по принципу тканевой совместимости, но сколько больных погибали в ожидании подходящего донорского органа!

Параллельно развивался другой путь - подавление иммунных структур химическими препаратами. Однако прооперированный пациент мог умереть от банальной простуды или заболеть злокачественным новообразованием, поскольку организм, лишенный иммунного контроля, переставал вообще распознавать чужие клетки, в том числе и "вражеские".

Но вот какую странность обнаружил профессор Шотт: искусственные клапаны, сконструированные из чужеродной ткани и пересаженные в просвет аорты, не отторгаются. Значит, в каких-то местах организма законы иммунитета не действуют! Так началось целое направление новых исследований, длящееся уже без малого четыре десятилетия. Работы продолжили ученики профессора Шотта: С.И. Третьяк, В.В. Астапенко, А.А. Обуховский. Им предстояло ответить на множество вопросов: почему ткань не отторгается, в каких местах не отторгается, какие ткани приживаются и куда еще можно пересадить органы или ткани, обойдя законы иммунитета. Оказалось, что лучше всего трансплантаты живут в просвете крупных сосудов и сердца.

Это было потрясением основ. Ученик профессора Шотта С.И. Третьяк блестяще защитил докторскую диссертацию, пересаживая щитовидную железу донора в полость сердца. Многолетние эксперименты на животных доказали, что донорская щитовидка не только живет в чужом организме, но и функционирует, продуцирует свои гормоны. Для больных, которым в связи со злокачественным заболеванием щитовидной железы врачи вынуждены ее удалять, появился шанс обойтись без пожизненного приема гормональных препаратов. Особенно это важно для растущего организма ребенка: иметь железу, а не лекарства, ее заменяющие.

На эти исследования, в том числе и разработку самой техники пересадки трансплантата (кусочек щитовидной железы на сосудике вшивают в стенку аорты), С.И. Третьяк потратил полтора десятка лет жизни. Для того чтобы понять, насколько это ювелирная работа, достаточно представить диаметр сосудика, вшиваемого в пульсирующую аорту - он шириной в две спичечные головки!

Следующий этап исследований был ничуть не проще. Предстояло разработать систему доказательств того, что пересаженная ткань не только чувствует себя хорошо, не только не переродилась в рубцовую, но и продолжает функционировать полноценно в столь нетрадиционном месте. И тут хирургу Третьяку пришлось сесть за микроскоп. Руководил этой частью исследований заведующий кафедрой гистологии Минского медицинского института профессор А.С. Леонтюк.

Гистология - наука о тканях. Ее изучают на первых курсах медицинского института. И доктору Третьяку пришлось заново и фундаментально вникать в эту сложнейшую дисциплину. Наука вообще ничего не признает "на глазок", потому-то большинство ученых - большие педанты. Пересаженные ткани изучались по десяткам параметров. Профессор Леонтюк вооружил своего ученика математическим анализом клеточных структур, который не терпит эмоций, не терпит приблизительности: только точный обмер, только точный подсчет. А это сотни срезов, сотни клеточных популяций! И они доказали потрясающую вещь: можно обойти универсальные законы иммунитета, можно пересаживать инородные органы и ткани без боязни их отторжения - чужая железа не только приживается, но и продолжает успешно функционировать!

Следующую часть работы заведующий 1-й кафедрой хирургических болезней Минского медицинского института профессор Третьяк делает уже со своими учениками и коллегами. Что, если пересадить не орган, а культуру клеток поджелудочной железы, ответственных за выработку инсулина? Больные сахарным диабетом, вынужденные годами получать инсулин в инъекциях, хорошо нас поймут. Методика выращивания b-клеток, продуцирующих инсулин, на искусственных средах была разработана витебским ученым В.Н. Блюмкиным. Но если имплантируемый орган можно держать в руках, то как пересадить клетки? Тогда ученые сконструировали капсулу из полупроницаемых мембран, в которую и поместили культуру клеток. Затем предстояло найти место в организме, где бы b-клетки не только могли жить, но и нормально функционировать. И опять десятки операций в виварии, и опять месяцы работы. Сложность была еще в том, что инсулин разрушается в печени, значит, клеточная культура должна быть имплантирована так, чтобы кровь, содержащая инсулин, шла в обход печени. Еще одна сложность была в том, чтобы капсула не создавала завихрений крови в сосудах и не препятствовала току крови. Наконец техника операции была разработана. Хирурги соединили артерию и вену фистулой и в маленькое отверстие между двумя сосудами вшили капсулу с культурой клеток. Вариант оказался оптимальным - кролики, у которых перед такой операцией искусственно был вызван смертельный аллоксановый диабет, живут и здравствуют уже два года без дополнительного введения инсулина извне.

На этом месте, вероятно, последуют разочарованный вздох читателя и естественный вопрос: "А когда же это придет к людям?" И здесь мы пока ничем не можем утешить тех, кто так в этом нуждается. Это слишком тривиальная ситуация, чтобы подробно ее излагать. Она формулируется двумя словами: "Нет денег". Единственное, что, как оказалось, можно получить бесплатно и в изобилии, - это труд исследователей, это руки хирургов. Все остальное чрезвычайно дорого. Необходимые материалы не производятся ни в республике, ни в ближнем зарубежье. А в дальнем зарубежье к нашим обычаям не привыкли и не понимают, что такое голый энтузиазм. Там принято получать деньги и за материалы для исследований, и за умные мозги, и за блестяще оперирующие руки. Правда, голый энтузиазм, бесплатные мозги и ювелирные руки у нас есть, а вот материалов, необходимых для продолжения работы, финансов, как всегда, нет. И еще у нас есть бесплатная возможность мечтать. А мечтает профессор Третьяк, ни много ни мало, о том, чтобы создать капсулу, которая растворялась бы со временем, и попытаться из культуры клеток вырастить новый орган, нечто вроде дополнительной поджелудочной железы.

Сегодня группа ученых, которую возглавляет лауреат Государственной премии профессор Александр Владимирович Шотт, выдвигается на соискание Государственной премии республики. С их работами мы войдем в медицину будущего века. И единственное, что мы с вами можем, это пожелать им успеха. Ну, может быть, и еще одного: не растерять способность мечтать.

Александра Чернявская.