Став Поляковой, Эдита осталась Пьехой

Ярким событием международного музыкального фестиваля "Золотой шлягер" стал концерт Эдиты Пьехи. Когда она в белом воздушном платье вышла на сцену и запела, зал с первых минут оказался в плену ее очарования...

"Не богиня, а женщина я, и поверь мне, что это не хуже" - фраза из новой песни "Богиня", которую исполняла Пьеха, была как бы ответом на восхищение зрителей. Затем будто из далекого прошлого пришли в зал знакомые мелодии. А когда Эдита Пьеха исполняла песню "Только ты", на сцену вышел мужчина, и последние куплеты они пели уже вдвоем.

- Это мой родной человек - муж Владимир Поляков, - представила его зрителям Эдита Станиславовна. - Так что сейчас я по документам Пьеха-Полякова. Пятый год мы вместе. Он - журналист-международник, политолог, философ. В молодости, окончив музыкальное училище, собирался посвятить себя музыке, но планы не сбылись. Однако наша встреча многое в его жизни изменила. Володя начал писать музыку. Сегодня в моем репертуаре немало его песен. Мечтаю о выпуске компакт-диска "Песни Полякова поет Пьеха".

Еще Эдита Станиславовна сообщила, что муж младше ее на год. А она в прошлом году отметила сорокалетие творческой деятельности.

После концерта журналисты встретились с певицей в гримерке. И она вновь поразила - тем, что и вблизи молода и красива. Кстати, держится звезда совсем просто. Интересно, что во время беседы с Эдитой Станиславовной мы не обнаружили так знакомого нам легкого акцента, который только что слышали во время концерта. Но шармом Пьеха поражает не только на сцене...

- Эдита Станиславовна, представляя зрителям музыкантов, вы говорили, что многие - рядом с вами около двадцати лет...
- Да, музыканты со мной рядом и в радостные, и в грустные дни. Мы вместе трижды летали в Афганистан. Помню, давали много концертов для наших десантников, прикрывавших вывод советских войск. Среди тех ребят было столько белорусов! Никогда не забуду, как эти парни ростом под два метра подходили ко мне: "Дайте автограф на память, а вдруг я останусь жив".
- Многие ваши песни - поистине золотые шлягеры. А какие самые дорогие для вас?
- Их много. "Огромное небо", "Песня о маме" и даже "Замечательный сосед", которого на "ура" принимали в Латинской Америке, Париже, Польше, Германии, Румынии. А "Огромное небо" дорого потому, что в Софии получила за эту песню три золотых медали. Я жуткая трусиха, поэтому не участвовала ни в каких конкурсах. А поехав в Софию, не знала, что выступление будет конкурсным.
- Многие женщины считают Пьеху эталоном красоты. Это тоже обязывало быть всегда на высоте?
- Да, конечно. А для меня, например, кумиром была Клавдия Шульженко. Всегда следила за каждым ее жестом.
И как женщине, и как артистке мне в жизни очень помогало то, что от природы наделена хорошим вкусом. Ну а в моем становлении сыграло роль соответствующее воспитание.
У меня была очень суровая жизнь! Когда училась во французской школе, за провинности нас били по рукам, ставили на колени - на горох. Потом семья возвратилась в Польшу. Но здесь меня, как и других голодных и исхудавших за годы войны детей, учителя очень жалели. А какая-то фабрика даже присылала в школу гостинцы.
Я помню одиночество, которое испытала, потеряв в четырехлетнем возрасте папу, а через три года брата. Помню и жестокость отчима. Когда-то он был пастухом, и в детстве его били палками. О другом воспитании этот человек не слышал и поэтому, когда мне исполнилось семь лет, "учил" меня жизни ремнем. Я рано узнала горечь обиды, несправедливость и поэтому всегда старалась бережно и внимательно относиться к людям.
- Если раньше поклонники были готовы носить своих кумиров на руках, то сейчас некоторые артисты жалуются: зрители порой проявляют агрессивность... Вы с этим сталкивались?
- Есть изречение: скажи мне, кто твой друг, и я скажу, кто ты. Мои почитатели - люди очень скромные, они мне никогда не причиняли зла. Правда, во времена нашего творческого союза с Александром Александровичем Броневицким его поклонницы пытались меня оскорблять по телефону. Но я просто молчала и клала трубку. И им надоело звонить.
С Александром Александровичем вместе шли по жизни двадцать лет. Сначала я влюбилась в него, а потом поняла, что мы совсем разные. Но я всегда очень уважала этого человека.
- Илона говорит, что вы хорошая бабушка. Расскажите о своих внуках...
- Стас, выдержав конкурс, поступил в колледж джазовой музыки. Пишет прекрасные стихи, хорошо танцует. Самое интересное, что он заявил: "Буду я певцом или нет, но на черный день мне нужна специальность" - и пошел на курсы парикмахеров. Хочет научиться накладывать грим. Ну а младшая, Эрика, сейчас живет у родителей второго мужа Илоны. Дочь замужем третий раз, так что я богата зятьями.
- Считаете себя сильным человеком?
- Конечно. Меня всегда ругали - начиная от учителя французской школы, куда я пошла в 6 лет, до музыкальных критиков в бывшем СССР. Всегда старалась понять, почему это происходит, справедливо или нет, училась делать выводы и быть сильной. Но иногда реву, как ребенок, от обид чисто житейских.
- Во время концерта вы несколько раз свистели...
- Это недоигранное детство - очень оно было грустным в военные годы, когда меня маленькую часто закрывали в квартире. Тогда во Франции, в нашей шахтерской колонии, были люди разных национальностей. Помню, находились предатели, и шахтеров расстреливали. Ну а уже после войны в Польше я научилась свистеть на все лады и соревновалась в этом с мальчишками. Так что до сих пор, когда на душе хорошо, хочется засвистеть...
- Эдита Станиславовна, какая в вашей жизни самая большая победа?
- Это победа над собой. В одной из песен Пахмутовой есть строки: "Чтоб тебя на земле не теряли, постарайся себя не терять". Я всегда оставалась сама собой и храню верность той Пьехе, которая в новогоднюю ночь с 55-го на 56-й год, будучи студенткой, делала первые шаги на большой эстраде. А через неделю уже записывала пластинки. И на меня никто не потратил ни гроша, чтобы сделать известной. Я никогда не стремилась стать модной певицей. У меня всегда был свой стиль, свое мироощущение, и до сих пор я делаю только то, что искренне люблю. И делаю это от всего сердца.

Нина Марадудина.
Александр Литин -- фото.