Жизнь под куском брезента

Когда мы вечером садимся выпить финальную чашку чая и прокрутить в памяти события ушедшего дня, нам, согласитесь, и вспомнить-то особенно нечего. Очереди, давки, толкотня - кому шубу порвали, кому пенсию не донесли, а кому-то яиц не досталось. И так изо дня в день. Кажется, вся страна враз заныла и запричитала, какая это тяжеленная штука - жизнь. Интересно, как же чувствует себя в подобной обстановке человек, у которого еще на одну беду больше, чем у всех?

...Летом 1996 года Аркадий Гусаревич получил тяжелую травму, сразу после нее он еще оставался зрячим, но каждую неделю свет был все более тусклым, и через полгода, в начале 97-го, он окончательно потерял зрение. Тогда Аркадию было тридцать четыре года. "Все дети играют в "Слепого кота", я тоже помню ощущение повязки на глазах, - говорит он. - Только снять ее уже никогда не смогу. Еще более точное сравнение: представить, что ты накрыт большим куском брезента, пытаешься выбраться из-под него, ищешь в темноте выход и никак не можешь найти".

Родиться незрячим и потерять зрение в довольно солидном возрасте - совсем не одно и то же. Тем, кто никогда не мог видеть, легче, - у них жизнь не меняется...

До травмы Аркадий, радиофизик, занимался электроникой. Теперь собирает штепсельные вилки, на народном языке это называется "обезьянья работа". Одно преимущество: ездить на службу не надо, труд надомный, все привозят и увозят. Аркадия, естественно, это удовлетворить не может. "Слепые делают многие вещи лучше зрячих, - уверяет он. - Поскольку у нас обострены другие чувства, например, осязание, мы превосходные массажисты. Или взять работу на компьютере. Когда человек тыкает в клавиатуру двумя пальцами, не ошибиться ему помогает только зрение. Слепой же вынужден работать всеми десятью, он так запоминает, где какая буква. Думаю, я бы мог быть оператором в пейджинговой компании, но... когда инвалид по зрению получает справку в поликлинике, там строго указывается: трудоустройство только на специальных предприятиях. Обезьянья работа, круг строго очерчен, понимаете?"

Слова "компьютер" и "слепой" странно смотрятся рядом, правда? Однако Аркадию эта машина заменяет и записную книжку, и чтеца, - просто она говорящая. Если запустить программу с литературным произведением, будет тебе читать хоть целые сутки, Аркадий таким способом Азимова слушает. Правда, вещает электроника уж очень монотонно и гнусаво, но со временем к этому привыкаешь и в уме расцвечиваешь все сцены.

- Наверно, сейчас у вас появилась проблема свободного времени: его много, а девать особенно некуда?
- Это точно, даже в отпуск уходить стало неинтересно, все дома да дома. Иногда езжу с друзьями на природу, они описывают: "Вот тут озеро, вот тут сосны растут", но это ж все равно не то. Техника очень помогает: книжки слушаю, телевизор смотрю (то есть тоже слушаю), предпочитаю НТВ. Кино люблю, особенно старые комедии, которые уже смотрел. Оказывается, я их отлично помню, мельчайшие детали всплывают в памяти. Из современных боевиками не увлекаюсь, - там весь упор идет на картинку, мне больше нравятся детективы, короче, умные фильмы, которые нужно видеть не столько зрением, сколько головой.
- Друзья, как я поняла, у вас остались. А как складывается с женщинами? Ведь вы, мужчины, сперва на нас смотрите, а потом уже завязываете отношения?
- Я после травмы стараюсь особенно ни с кем не знакомиться, только с двумя новыми женщинами общался после этого. Главное, конечно, - голос. Но и тут можно ошибиться. Один раз в больнице говорю медсестрам перед операцией: "Ну что, девочки, поехали!" А они оказались предпенсионного возраста, - у женщины по голосу практически невозможно определить года... Семейный очаг разжигать не собираюсь. Во-первых, не хочу никому быть обузой, во-вторых, слепой не может контролировать свои отношения с другим человеком. Он не видит самого главного: выражения лица, значит, он не может быть уверен в чьей-то искренности.
- О чем вы думаете, когда остаетесь один? Жалеете себя?
- Что вы, я оптимист. И не ощущаю себя каким-то особенным человеком, интеллект у меня в порядке - это главное. Просто не вижу ничего. Приходят, конечно, унылые мысли, но если с ними жить, то можно свихнуться. Особенно было неприятно первое время просыпаться: ночью снились цветные сны, а поутру они уходили, и я снова ничего не видел. Как-то я даже попробовал найти "плюсы" своей новой жизни. Первый подсказала подруга: "Если б ты видел, какие лица сейчас у людей, тебе б расхотелось на них смотреть". Второе неоспоримое преимущество - бесплатный проезд в транспорте. Только ездить некуда. Льготы человеку дают тогда, когда они уже не нужны... Раньше я очень увлекался Ницше, а он такой субъективист-одиночка, уходил от людей. Говорил: "Все один да один, а это уже двое", - мне эти слова тоже нравятся. Хотя я и не по своей воле остаюсь в одиночестве. Конечно, с Ницше себя не сопоставляю, но сама такая возможность приятно щекочет самолюбие.
- А к алкоголю, древнейшему врачевателю душ, не тянет?
- Слепому кайфа нет. Во-первых, важно получить удовольствие от вида накрытого и хорошо сервированного стола, - я его лишен. Сама по себе водка идет как лекарство, ничего кроме сонливости не вызывает. К тому же после выпивки возникает желание "чего-нибудь сотворить", где-нибудь пошататься. А куда пьяный слепой попрется?

Перед тем, как распрощаться с Аркадием, я попросила, чтоб он записал мои координаты, вдруг что понадобится? Он не спеша вносил их в компьютер, электронный голос проговаривал каждый звук. Удобнее, конечно, все записывать с маленькой буквы, - не надо лишние клавиши нажимать, да и какая слепому разница? Но Аркадий зачем-то вывел имя и фамилию с большой. Он сказал, что это нужно "для порядку" и широко улыбнулся...

Ольга Языкович.