Хотя в бой и ходили...

Ко Дню памяти воинов-интернационалистов непосредственное отношение имеют и люди, которые по своей профессиональной обязанности в боях участвовать не должны были. Но... по воле обстоятельств (в афганской войне понятия передний край и тыл нередко носили условный характер) вынужденно брали в руки автомат Калашникова, чтобы защитить себя, отразить внезапное нападение моджахедов на автоколонну, военный городок.

Говорю о своего рода второй, только уже не общевойсковой, а мирно-трудовой армии наших специалистов, советников, переводчиков... Без них - а это медики и строители, повара и машинистки и десятки других специалистов - на войне не обойтись.

И не совсем справедливо, считаю, родная страна относилась к своим гражданским полпредам в Афганистане, наделив служащих Вооруженных Сил скромными окладами и мизерными льготами. А ведь они, пусть не наравне с пехотой и разведкой, но все же рисковали своей жизнью. А пуле или мине все равно ведь, кого убивать: солдата, офицера или штабную машинистку. Кстати, по уточненным архивным данным Генерального штаба российской армии, с 1979 по 1989 годы в Афганистане погибли 180 советников, специалистов и переводчиков, 664 человека были ранены.

Думается, сами за себя говорят и такие цифры: 2,5 тысячи служащих за проявленное мужество награждены орденами и медалями, в том числе и 1350 женщин.

Пишу эти строки и вспоминаю добрые симпатичные лица многих знакомых по совместной службе в Баграме, в 108-й мотострелковой дивизии. И хоть говорят, что у войны не женское лицо, может, именно поэтому их наиболее четко и сохранила память.

Повар Таисия Вольвач с Полтавщины, медсестра Елена Шалыгина из Ленинграда, библиотекарь (!) танкового полка полочанка Нина Онопко... Эти двадцатилетние девушки не по приказу начальства, а скорее на волнах романтики, и порой, чего уж там, в поисках личного счастья, ехали в неизвестность, зачастую не осознавая, какие опасности их ждут. Своим родным, близким, чтобы не волновались, они писали, что находятся в загранкомандировке в одной из южных стран, где море фруктов, овощей и круглый год - лето. Курортная благодать, в общем. Про мины и засады на дорогах, ночные обстрелы "эрэсами" (реактивными снарядами. - Г.С.) и коварные болезни вроде тифа, тропической лихорадки и "желтухи", понятно, ни слова.

Машинистка Люда Хисматуллина, знаю это точно, наверное, с полгода маме в уральский городок Чебаркуль святую неправду писала, рассказывая о непревзойденных красотах... Болгарии (где, кстати, никогда в жизни не была). Да простит господь этот маленький грех им, о больных материнских сердцах заботившимся...

О врачах и медсестрах - разговор особый. Когда велись активные боевые действия в горах, они, бывало, сутками из операционных не выходили. Раненые - чужие незнакомые парни со всего Союза - для них в тот час становились миленькими, родными. А иногда - любимыми - и на войне бывает счастья миг!

Сколько жизней почти за десять лет спасли их умелые и заботливые руки, души и сердца - об этом никто не знает. Счет надо вести о сотнях тысяч - более точной цифры не существует.

В медсанбаты и госпитали наши парни попадали нередко прямо с боя, с того же печально известного Панджшерского ущелья (кстати, красивейшее место, если б не война, быть ему туристской меккой, визитной карточкой Афганистана). Есть там, наверное, самим Аллахом проклятая географическая точка - Руха называется. В ней полк нашей дивизии стоял, как крепость Измаил. Нещадно обстреливали его моджахеды днем и ночью - для них он был будто кость в горле. И вот, представьте себе, с мужчинами наравне в этом пекле служили четыре женщины, гражданских специалиста - фельдшер, официант, повар и машинистка. Кстати, одна из них получила во время очередного обстрела осколочные ранения. Вот вам и "не участники боевых действий!" - как их потом в своих отписках равнодушные чиновники называли.

10 лет прошло со дня вывода наших войск из Афганистана. Увы, не все дожили до этой памятной даты. А кто дожил - пусть по традиции помянет скорбными ста граммами павших - и солдат, и тех, кто "в бой не ходил"...

Григорий Солонец.