COMBIT'99-Minsk 16-19.02.1999

Наказание без преступления

В любом государстве, будь оно демократическое или тоталитарное, имеется механизм контроля за нормами поведения граждан. Что делать, человек все еще остается существом далеким от совершенства. И если его не держать в определенных рамках, Бог знает чего он может натворить. Однако любое наказание следует за преступлением. А вот за что был наказан целый народ в пору разгула сталинских репрессий - вопрос, можно сказать, риторический. Эта тема не нова. В постперестроечный период ученые предприняли не одну попытку, чтобы разгадать загадки того страшного времени, одна из которых - психологический феномен, состоящий из идеологического воздействия на массы и их ответной реакции. Но многое так и осталось непонятым. Как для тех, кто занимается изучением 20-30-х годов профессионально, так и для рядовых граждан, которые на генетическом уровне все еще ощущают страх своих предков перед беспощадной репрессивной машиной. Ни одну из союзных республик не минула чаша сия, в том числе и Белоруссию. Давно хотелось поговорить об этом с человеком сведущим. В качестве такого собеседника я избрала кандидата исторических наук, старшего научного сотрудника Института истории Национальной академии наук Нонну Василевскую.

- Нонна Владимировна, на ваш взгляд, что же все-таки происходило? Нормальному человеку сложно понять, почему врагами народа становились и выдающиеся личности, способные принести огромную пользу своему государству, и рядовые трудяги, ни сном ни духом не ведавшие ни о каких заговорах и шпионских организациях?
- Аналогов столь абсурдного уничтожения собственного народа, как в сталинскую эпоху, в мировой истории нет. Репрессивная политика была провозглашена с момента объявления диктатуры пролетариата. Этот процесс нарастал постепенно. Сперва расправлялись с теми, кто открыто выступал против Советской власти. Потом в ранг врагов зачислили людей, в чем-то несогласных с порядками новой власти, открыто критиковавших ее недостатки. Ну а затем этим статусом наделялись все, на кого имелись доносы. Аппарат доносчиков разросся к началу 30-х до неимоверных размеров. Ни о каком инакомыслии не могло быть и речи.
- Для власти наибольшая опасность инакомыслия исходила от интеллигенции, способной анализировать. Ей и досталось больше всего?
- В самом деле, репрессии в Белоруссии начались с преследования деятелей культуры, науки и искусства. Между тем в республике катастрофически не хватало образованных кадров. Их приглашали в Белоруссию из России, Украины, других республик. Значительная часть из них были белорусы. Многие возвращались из-за границы в надежде на возможность заняться возрождением белорусской культуры. Судьба этих людей была трагичной. Расправа с ними шла под флагом борьбы с национал-демократизмом. Самое громкое дело конца 20-х - начала 30-х годов связано с несуществовавшим Союзом освобождения Беларуси. Было арестовано 108 "членов" этой организации. И все они - представители белорусской интеллигенции.
- Судя по всему, механизм подавления личности был продуман до мельчайших подробностей. Ведь ломались даже герои гражданской войны, открыто смотревшие на поле боя в глаза смерти.
- Военные, по крайней мере, были людьми закаленными в физическом и моральном плане. А вот художники, писатели, артисты, у которых очень ранимая психика, действительно подвергались ужасным испытаниям. Сперва человека уничтожали морально, представляя его в СМИ вредителем, шпионом, врагом народа. Обычные просчеты приравнивались к тягчайшим преступлениям. Первый нарком просвещения БССР Всеволод Игнатовский не выдержал этой травли. Покончил с собой.

Арестованные подвергались всевозможным пыткам. Им сутками не давали спать, сидеть. Издевательства были бесчеловечными. Наркому просвещения Владимиру Пивоварову после вынесения приговора один единственный раз позволили встретиться с женой, и он успел крикнуть ей: "У меня только сейчас стали отрастать ногти". Следователи прибегали к фальсификации протоколов, давая их на подпись человеку, доведенному до бессознательного состояния. Узнав потом, что в тех протоколах содержались обвинения против коллег, осужденные испытывали моральные мучения. В конце концов время ведения следствия сократилось до минимума. Суд был, что называется, скорым. Чуть позже действия следователей классифицировались лишь как нарушение революционной законности.

- Роль личности в истории, как подсказывает многовековой опыт, велика. Сталин - яркое подтверждение этому высказыванию. Как мог человек разумный сознательно обескровить страну, уничтожив лучших из лучших? Или не совсем сознательно?
- Сталин построил жесточайшую тоталитарную систему. Она держалась на страхе, который испытывали и власть предержащие, и простые смертные. Сложно определенно сказать о психическом состоянии Сталина. Хотя об этом уже много написано. Для меня ясно одно: он ведал, что творил.
- Как народ воспринимал происходящее? Ведь чуть ли не каждой семьи коснулся репрессивный каток. Родственники и друзья-то знали, что их сын, отец, друг никакой не враг.
- Безусловно, знали. В деревне вообще ничего не скроешь. Все на виду. Да и в городе на первых порах сослуживцы пытались защищать арестованных товарищей. Но вскоре стало ясно: заступишься - сам попадешь в застенки НКВД. Страх заставлял молчать. И не забывайте, что пропагандистская машина работала на полную мощь. Газеты пестрили разоблачениями. Многие действительно верили, что светлому будущему угрожает опасный внутренний враг. По сей день некоторые тоскуют по социалистическому раю. Не так много времени прошло с тех пор, чтобы мы полностью избавились от тогдашнего стереотипа мышления.
- Сегодня о периоде сталинских репрессий говорят все реже и реже. Однако это не та тема, которую можно исчерпать. Тем более еще далеко не все исследовано. Как вы думаете, чем обусловлено молчание?
- Действительно, сейчас существенно сузился круг историков, занимающихся исследованиями проблемы политических репрессий 20-50-х годов. Это произошло по разным причинам. В том числе и по той, что трудно стало опубликовать материалы по данной теме. После перестройки появился доступ к архивам КГБ. Сейчас туда вновь попасть практически невозможно. Однако попутно с основной темой научного исследования ученые продолжают изучать и эти трагические страницы нашей истории.

Беседу вела Татьяна Щедренок.