Вопрос, кому принадлежит тот или иной ролик или музыкальный клип, зрителя не очень волнует. И все же имена тех, кто способен заставить любоваться рекламными кадрами, известны не только узкому кругу профессионалов.

— Сколько рекламных роликов вы сняли за три года работы?

— Примерно 150. Честно говоря, для Беларуси я работаю очень мало. За месяц снял семь роликов и готовлю еще четыре. Но почти все они — для Москвы.

— Пока что самая известная ваша работа — клип "Шизофрения" для немецкой группы "Майнд Одисси". Откуда взялась в Беларуси эта группа?

— Через знакомых передал кассету со своими работами в Германию и не верил, что все это серьезно. Поэтому когда позвонили и сказали: "Приезжаем с деньгами и будем снимать", — я не поверил. Иностранцы очень жесткие ребята, просят подробные раскадровки, требуют, чтобы я подписался под каждым своим словом. И у меня были очень серьезные проблемы. Но три года назад я не мог даже предположить, что буду снимать для иностранной рок-группы музыкальный клип, который пойдет по всей Европе.

— Музыкальных клипов у вас, кажется, не так и много?

— Да. Но скоро мы начнем работать вместе с Александром Малининым, а потом с Игорем Демариным, с белорусской группой "Дизель Экшн".

— Для вас важнее деньги или творчество?

— Я отдаю предпочтение последнему. Именно поэтому некоторые ролики снимаю, не имея прибыли. Что делать, если есть интересные мысли, находки и хочется их воплотить? Клип "Бумажная луна" для Лики я снимал без гонорара.

— А вы когда-нибудь снимали кино?

— К сожалению, нет. Но мечтаю об этом. Я дитя того инфантильного поколения, которое до тридцати лет занималось... ничем. Потому что невозможно было чем-то заняться. А потом, когда изменилась обстановка, начали активно себя реализовывать. Я был актером в Русском театре. Моему отцу повезло — он работал во времена его расцвета. И я ему по-хорошему завидую, потому что он узнал вкус славы, успеха и настоящего творчества. У меня этого не было.

— А как отец оценивает то, что вы делаете?

— Он счастлив. Сын самостоятелен, сын занимается своим делом, в театре не играет...

— Он с самого начала понимал вас?

— Когда я из театра уходил, был скандал, и меня упрекали в предательстве.

— Были ли случаи, когда уже готовый клип не нравился заказчику?

— Все мои клипы увидела широкая аудитория. Даже тогда, когда они не нравились заказчику. А не нравится, как правило, процентов 30—40. Это ведь вполне естественно — у каждого свой вкус. Самые страшные заказчики это бывшие творческие люди: несостоявшиеся журналисты, бывшие актеры. Они корректируют, контролируют. У меня было несколько таких неудачных дел, и о них я вспоминаю с ужасом.

— Вы как-то сказали, что мечтаете снимать кино. О чем?

— Уже есть сценарий, но ничего более конкретного говорить не буду. Я надеюсь, что иностранцы станут спонсорами этого проекта, так как надо выходить на европейский прокат. В нашей стране прокатная система нарушена, в кино никто не ходит, поэтому с коммерческой точки зрения любой проект будет неудачным. Надо снимать такое кино, чтобы тебя знали и покупали в мире.

— У вас есть любимый режиссер?

— Бог в кино, на которого я молюсь, — это Феллини. Это мастер сказки, феерической фантазии. Это огромный талант. Так по-доброму, но в то же время с большой долей сатиры смеяться над обществом получалось только у него.

— Как вы тратите деньги на себя?

— У меня две болезни. Я собираю компакт-диски и фильмы. У меня дома коллекция фильмов из двух тысяч кассет.

— В однокомнатной квартире?

— Да, штабелями стоят кассеты, а мебели нет. И моей жене это очень не нравится.

— Как вы отдыхаете?

— Лежу на диване и слушаю музыку. А вообще, день, когда не получается посмотреть новый фильм, для меня пустой.