Валерий Щукин

Наркодело

В начале июня Ленинский районный суд столицы завершил процесс по делу Кельвина Билли Агайиси, обвиняемого в одном из самых страшных преступлений -- распространении наркотиков. Темнокожему африканцу суд назначил семь лет лишения свободы с конфискацией имущества и отбытием наказания в исправительно-трудовой колонии усиленного режима.

Отбывать свой срок узник будет под именем Кельвина Чима Узома. Белорусский суд вернул ему отцовское имя, не дожидаясь официального решения нигерийских властей по этому вопросу.

Семь лет нигериец получил по статье 219 за пересылку наркотиков. Этот срок поглотил назначенные ему также 5 лет по статье 75 за контрабанду и 6 месяцев по статье 192 за использование поддельного паспорта. Предъявляемые Чиму Узома обвинения в подделке удостоверения личности и действия в составе организованной преступной группы отклонены. Предварительное следствие не представило доказательств, не подтвердилось это и в ходе судебного исследования.

Cуд, пока его решение не отменено, прав. Однако, на мой взгляд, следствие неопровержимо доказало только одно -- одноразовое использование подсудимым своего поддельного паспорта при получении прибывшей посылки на имя, указанное в этом удостоверении личности. И хотя этим деянием ущерба никому не причинено, тем не менее действия обвиняемого подпадают под статью 192, часть третья.

Определенный судом срок наказания по этой статье к началу судебного процесса уже истек, и Кельвин Чима Узома подлежал освобождению прямо в зале суда. Да, КГБ имел основания подозревать нигерийца в наркобизнесе. Но ведь ни следователи Комитета, ни суд Ленинского района не нашли неопровержимых доказательств вины.

Не пойман -- не вор. Так в народной интерпретации звучит основополагающий юридический принцип презумпции невиновности. Нигериец Кельвин Чима не пойман за руку ни на контрабанде, ни на пересылке, ни на распространении наркотиков.

Все доказательство его преступления построено на показаниях одной из свидетельниц, утверждающей, что ей рассказывали о возможной причастности данного нигерийца к наркобизнесу. Но ведь свидетель -- это очевидец, то есть тот, кто наблюдал или слышал происшедшее лично сам. Пересказ информации о событии, полученной данным гражданином вне места происходящего от третьего лица, свидетельскими показаниями быть не может. Тем более что свидетельница, которая якобы говорила такие слова, категорически это отрицала.

Показаний же свидетелей, которые видели, как Чима Узома распространял наркотики или хотя бы говорил на эту тему, нет. Отсутствуют и записи перехваченных спецслужбами телефонных или иных разговоров обвиняемого на тему наркотиков вообще. Нет у следствия фотографий и видеоматериалов продажи, передачи или какого-либо другого способа распространения наркотических средств.

Не совершал нигериец и контрабанду, поскольку не он, а ему была направлена посылка. А следствие и суд так и не доказали, что Чима Узома знал о наличии в посылке наркотиков. Догадываться -- мог. И выпрыгивание с балкона третьего этажа при появлении группы захвата КГБ красноречиво об этом свидетельствует. Но не могут быть доказательством совершения преступления сомнения суда в стремлении обвиняемого вернуться на Родину, волнение и испуг подозреваемого, противоречивые его показания при допросе без адвоката во время захвата, использование подсудимым не своего имени при знакомстве.

Не может являться доказательством обвинения и справка из КГБ, что заграничные абоненты нигерийца Кельвина Чима ведут телефонные переговоры с людьми, которые подозреваются в связях с наркомафией. Потому как, во-первых, об участии подсудимого в наркоцепочке разговор при этом не шел, а во-вторых, сам Чима Узома с этими подозреваемыми диалога не вел.

Но даже если бы и вел, то из того, что разговаривал с преступником или подозреваемым в его совершении, вовсе не следует, что преступил закон сам. Тем не менее именно подозрения суд принял как доказательства. Документального подтверждения участия в наркобизнесе при обыске по месту жительства, в том числе и каких-либо записей о наркотиках, не обнаружено. У следствия нет даже доказательств, что Кельвин Чима вообще держал этот преступный товар в руках. Нигериец получил семь лет лишения свободы фактически лишь за то, что оказался в квартире, где обнаружен наркотик.

С наркомафией надо бороться. Наркодельцы и их пособники должны быть изолированы от общества. Но не по подозрению в наркобизенсе, а только если участие в преступных деяниях будет доказано. А потому считаю, что темнокожего африканца упрятали за решетку во имя спасения чести мундира КГБ, который арестовал Кельвина Чима Узома, не имея документального подтверждения своих подозрений. Расчет, видимо, был на то, что в жестоких условиях белорусской тюрьмы нигериец все признает.

Однако обвиняемый оказался человеком мужественным и вину свою не признал. А ведь чернокожему Кельвину Чима было неизмеримо тяжелее, чем арестантам с белым цветом кожи. За семь месяцев предварительного заключения у него не было ни одного свидания с друзьями или хотя бы с соотечественниками. Не получал нигериец и продовольственных передач, а это значит, влачил полуголодное существование.

Страдания усугублялись составом тюремного рациона. Ведь африканец вырос на другой пище, чем мы. Образно говоря, ему нужны бананы, а не картошка. Есть непривычную пищу -- мучение. Страдал Кельвин Чима не только от голода, но и от холода. Как известно, климат Беларуси резко отличается от африканского. Тем не менее всю зиму нигериец провел в тюрьме КГБ без теплой одежды. При нем не было даже личных вещей.

Свое 30-летие Кельвин Чима встретил в ожидании суда на нарах "американки". В качестве поздравительного адреса по случаю юбилея КГБ вручило дорогому "гостю" обвинительное заключение. У "наркомафиози" не было денег на оплату защитника, и его интересы представляли дежурные адвокаты. Причем в ходе предварительного следствия был один, а на суде обвиняемый с удивлением увидел уже другого. Подсудимому ни следствие, ни суд даже не объяснили причину замены адвоката, исходя, видимо, из известной пословицы, что дареному коню в зубы не смотрят. Не говоря уже о том, что подсудимый был лишен возможности беседовать с защитником наедине, поскольку назначенный судом адвокат английским языком не владел.

Современная белорусская тюрьма по своей сути ничем не отличается от средневековой инквизиции. Сейчас уже не растягивают на дыбе, не вытягивают признания раскаленными клещами, но остальные способы и методы издевательств полностью сохранились. Так, например, судя по тому, как почесывался нигериец, душ перед отправкой в зал суда он не принимал. А ведь черный цвет кожи вовсе не означает, что ее обладатель не нуждается в ежедневном мытье. Во время объявления приговора Чима Узома стоял со скованными позади руками. Каких акробатических усилий стоило ему в таком положении почесать ухо. Если это не издевательство над личностью, то что тогда?

Валерий ЩУКИН,
секретарь комиссии по национальной безопасности, обороне и борьбе с преступностью Верховного Совета Республики Беларусь 13-го созыва.

"Народная воля" N111 от 19.08.1998 года.

copyrigth © 1998 Valery Schukin All right reserverd
Валерий Щукин копирайт © 1998 все права защищены. Перепечатка только с ведома автора.

back to the first page of Parliament

 

   

 

Click Here to Return Back

Webmasters, contact Belarus.net support
Click Here to visit Belarus.net