Валерий Щукин

Наркодело

Тот, кто смотрит белорусский канал, видимо, помнит показанный в октябре прошлого года телевизионный репортаж -- темнокожие люди выпрыгивают из болклна третьего этажа. Этой телезарисовкой Комитет государственной безопасности демонстрировал налогоплательщикам своебразный отчет о своей деятельности -- задержание организованной группы торговцев наркотиками.

Через семь месяцев следствие закончилось, и 25 мая 1998 года в Ленинском районном суде г.Минска судья Валентина Кривая начала судебный процесс по делу данной группы.

Однако вместо преступной группы на скамье подсудимых сидел только один человек -- 30-летний гражданин Нигерии Кельвин Билли Агайиси. Следствие по данному делу вело управление КГБ по Минску и Минской области. Оно же выступает на процессе обвинителем. Областная прокуратура лишь утвердила обвинительное заключение. Прокурор в суд не явился. Получается, что государство от обвинения отказывается?

Чтение обвинительного заключения заняло целый час. Кельвин Билли Агайиси обвинялся по трем статьям Уголовного Кодекса Республики Беларусь: 75 -- контрабанда, 219 -- перемещение и сбыт наркотиков, 192 -- подделка документов.

20 октября 1997 года в квартиру на улице Ольшевского в городе Минске, которую снимал Кельвин Билли Агайиси, экспресс-почта доставила две небольшие посылки, прибывшие из Бразилии. Через несколько минут после ухода почтальона в дверь стали ломиться люди в масках, и двое нигерийских граждан, находившиеся в этот момент в квартире, с испугу сиганули в окно.

Группа захвата КГБ штурмовала жилище чернокожих африканцев именно из-за содержимого этих посылок. Собственно, в самих посылках были лишь недорогие детские вещи. А вот между двойными стенками этих почтовых отправлений размещались восемь пакетов с кокаином общим весом 509 граммов. Рыночная стоимость такой партии наркотиков может доходить до 80 тысяч долларов.

Подняв большой пропагандистский шум вокруг проведенной акции, комитетчики, похоже, сели в лужу. Грустно и скучно было слушать подготовленное ими обвинительное заключение, по всему тексту которого звучало: "неустановленные лица". К примеру, "вступил в преступный сговор с неустановленными лицами в Бразилии...".

Следствием не установлены связи, явки, адреса, фамилии наркодельцов. КГБ, похоже, бездарно арестовал просто-напросто содержателя перевалочного пункта и лишил себя возможности проследить всю наркоцепочку. Уж очень, видимо, не терпелось показать какие-либо положительные достижения на ниве борьбы с наркобизнесом.

Кельвин Билли Агайиси вину свою в совершении преступления не признал, и теперь в ходе судебного исследования будет выясняться истина. Но вот в каких уловиях это будет проводиться?

Первое судебное заседание началось с получасовой задержкой. Все залы заседаний районной Фемиды оказались занятыми. Лишь после вмешательства председателя суда был наконец решен вопрос о месте проведения заседания. И, судя по всему, дело не столько в недостатке соответствующих помещений, сколько в отсутствии в Ленинском суде элементарного планирования.

Убожество белорусского суда удручает. Зал заседания не оборудован даже элементарной оргтехникой. Отсутствует компьютер, и секретарь суда пишет в протоколе чуть ли не гусиным пером, как в прошлом веке. Участники процесса вынуждены говорить в "час по чайной ложке", чтобы секретарь успевала записывать.

В районном суде нет устройства для синхронного перевода, что причиняет массу неудобств переводчику, судье, адвокату и как минимум вдвое увеличивает продолжительность, а также стоимость судебного процесса. Ведь помимо затрат на возмещение расходов, оторванным от основной работы заседателям и свидетелям набегает значительная, по белорусским меркам, сумма на оплату труда переводчика -- 100 тысяч рублей в час (около двух долларов).

К слову, это очень смешная сумма в сравнении с оплатой аналогичной деятельности, скажем, в Соединенных Штатах. Там судебный переводчик получает за час работы до 100 долларов.

В здание суда обвиняемого привезли со скованными сзади руками. Конвой так и оставил арестованного в "кандалах", перехватив лишь руки наручниками впереди. В таком положении этот иностранный гражданин находился до тех пор, пока суд не перешел к его допросу. Лишь тогда арестованному освободили руки от оков.

А по какому, спрашивается, праву с человеком, который преступником еще не назван, обращаются как с каторжанином? Что, Кельвин Билли кусается или бросается на окружающих? Почему его не освободили от наручников с момента доставки в зал заседаний, а сделали это лишь через полтора часа? Может быть, для того, чтобы поднять "мафиозный статус" обвиняемого? Или еще хуже, это есть проявление расизма, и чернокожего африканца унижали как личность?

После заслушивания обвинительного заключения вопросов можно задавать довольно много. Скажем, почему белорусский суд судит нигерийского гражданина, не поставив в известность нигерийскую сторону? Почему к расследованию выявленного наркоканала Бразилия -- Беларусь не привлечен не только Интерпол, но даже Российские спецслужбы? Ведь обвиняемый, который незаконно проживал в Минске, прибыл в Беларусь из России.

Думается, что в ходе судебного исследования данного дела появятся еще десятки вопросов.

Валерий ЩУКИН,
секретарь комиссии по национальной безопасности, обороне и борьбе с преступностью Верховного Совета Республики Беларусь 13-го созыва.

Народная воля N95 от 28.05.1998 года.

copyrigth © 1998 Valery Schukin All right reserverd
Валерий Щукин копирайт © 1998 все права защищены. Перепечатка только с ведома автора.

back to the first page of Parliament

 

   

 

Click Here to Return Back

Webmasters, contact Belarus.net support
Click Here to visit Belarus.net