Валерий Щукин

Валерий ЩУКИН,
секретарь комиссии Верховного Совета 13-го созыва по национальной безопасности, обороне и борьбе с преступностью.

29 декабря 1997 года административный судья Центрального суда г.Минска А.Борисенок постановил: "Подвегнуть депутата Верховного Совета Щукина В.А. административному аресту сроком на десять суток". Как же в президентской Республике Беларусь претворяется в жизнь административный арест? О своих ощущениях по ту сторону решетки и колючей проволоки журналист Валерий Алексеевич Щукин на страницах "Народной воли" рассказывает читателям.

Из суда -- в тюрьму

Зачитав в 13.00 приговор, судья А.Борисенок дал указание поджидавшему в коридоре наряду милиции взять меня под арест прямо в здании суда. На мой вопрос в отношении обеда и туалетных принадлежностей сей президентский назначенец пожал плечами -- его это уже не касалось. Распоряжение исполнительной власти по привлечению к ответственности неугомонного демонстранта он выполнил и со спокойной совестью и чувством исполненного перед вертикалью "долга" пошел ...на обед.

А ведь я напомнил данному служителю Фемиды, что офицеры Вооруженных сил для отбытия административного ареста отправляются к месту его осуществления самостоятельно. Но, видимо, этику поведения в государстве белорусские юристы не изучают, и лично судье А.Борисенку известен только один вариант исполнения приговора -- арест в зале суда.

Милиционеры доставили меня в Центральный РОВД и, ничего не объясняя, поместили в камеру, предварительно изъяв абсолютно все из карманов, а также папку с документами и часы. Через шесть часов посадили в машину вместе с арестантом из "Володарки" и повезли к месту назначения. Причем милицейский капитан, сопровождающий нас по этапу, упорно выражал намерение одеть наручники и на меня -- как и на моего невольного попутчика. В райотделе с трудом уговорили его не делать этого, пообещав, что попыток к бегству с моей стороны не будет. Спасибо офицерам за поддержку, но вряд ли "вертикаль" успокоится, пока не закует меня надежно в кандалы...

Мой попутчик

Попутчик мой обвинялся в хищении в особо крупных размерах, за которое статья Уголовного кодекса предусматривает 15 лет лишения свободы или смертную казнь. Хотя и 15 лет тоже немалый срок, но парнишка очень переживал, что ему дадут все 25, поскольку президент внес в Уголовный кодекс соответствующие изменения.

Я успокоил бедолагу, объяснив, что нововведение его не касается, потому что внесено уже после того, как ему предъявили обвинение. Во всем цивилизованном мире законы обратной силы не имеют. Из дальнейшего разговора выяснилось, что этого арестанта регулярно возят к следователю на допросы, но при этом никто его не кормит: ни в райотделе, ни по возвращении в СИЗО. Все, чем я мог помочь соседу по этой мобильной камере на колесах, сидевшему со скованными руками напротив, так только скормить ему имевшийся у меня банан и сунуть в карман пачку печенья (мне самому лакомства "на дорожку" вручили присутствовавшие на суде журналисты).

Таким вот неожиданным для себя образом, когда мы завозили "уголовника", я побывал за двойными воротами во дворе "Володарки", пока еще правда только в качестве случайного гостя.

Типы и нравы камеры N5

В белорусской "Бастилии" -- спецприемнике для подвергнутых аресту мелких хулиганов города Минска -- очень удивились, завидя у себя перед самым Новым годом арестованного "Деда Мороза": в эти предпраздничные дни моя традиционная борода воспринималась однозначно как дедморозовская. Тем не менее, быстренько оформили и отвели на второй этаж в камеру N5, присвоив очередной порядковый номер 4420. Именно столько человек, подвергнутых минскими судами в 1997 году административному аресту, прошло до меня через данное "исправительное" учреждение.

Что же это за люди? Дать развернутые социологические итоги за один раз пребывания там, безусловно не получится, но, по почерпнутым там сведениям, мои сокамерники являлись представителями основных групп содержащихся в "крепости" заключенных.

Так, первым моим сотоварищем оказался валютчик, арестованный на пять суток за ..."приставание" к прохожим. По его рассказу, приставание заключалось в том, что подъехавший на машине участковый милиционер предложил ему проследовать в отделение милиции, а потом и обвинил его в домогательствах с целью конвертации валюты.

У меня складывается впечатление, что на Беларуси, кроме Валерия Щукина, сопротивление милиции при незаконном задержании не оказывают. Не делал этого и мой сосед. А в райотделе участковый составил протокол о приставании к нему, после чего административный судья вынес решение об аресте. Происшедшее очень походило на действия сотрудника угрозыска Жеглова из популярного фильма, который, чтобы задержать вора, подбросил ему в карман кошелек. Мировая и собственная история уже неоднократно показывала, к чему приводят попытки наведения порядка любой ценой.

Арестованный и не скрывал, что он -- валютчик, только ведь "не пойман -- не вор", а предлагать валютную сделку известному ему в лицо представителю правоохранительных органов он, естественно, не мог. Но в республике подлость многих людей в серо-голубой пятнистой униформе общеизвестна. Не было это открытием и для меня, испытавшего на себе лично лжесвидетельства милицейских негодяев.

Следующий товарищ по нарам попал в заключение после ссоры с женой, решившей для достижения "кухонной" победы над супругом вызвать на подмогу милицию. Прибывший участковый составил протокол, который административный судья оценил в 15 суток ареста. Стоимость победы сей супружнице обойдется в два миллиона рублей: 500 тысяч за содержание мужа в спецприемнике и 1,5 миллиона -- полумесячная потеря заработной платы.

300 тысяч рублей внесла в кассу спецприемника и моя жена. В противном случае передачи находящимся под арестом не принимают. Однако, оплатила она 10 дней пребывания, а кормили меня через день. Оказалось, что каждый день кормят лишь тех, кого вывозят на работы, что является для оставшихся дополнительным, не указанным в решении суда, наказанием. Мой вопрос о том, куда делась половина денег, предусмотренных сметой на питание на пять "голодных" дней, руководитель спецприемника оставил без ответа.

Тюремная кормежка и проблемы здоровья

Сама организация питания не выдерживает никакой критики. Меня, как бывшего командира воинской части, знающего данную процедуру до мельчайших подробностей, буквально потрясла одна тюремная традиция. Во-первых, одной и той же ветошью (тряпкой), которая никогда не сушится и не дезинфицируется, моют и туалет и пол. И на этот пол ставят посуду с едой!.. Не говоря уже об унизительности самой процедуры, вынуждающей арестованных кланяться в ноги надзирателю, чтобы принять пищу, такая организация кормления в любой момент может привести к вспышке желудочно-кишечных заболеваний. Само собой разумеется, что арестованные, которых привлекают к раздаче пищи, не проходят и элементарного медицинского осмотра. Даже журнала такого нет. А ведь это -- простейшие правила общественного питания.

Содержание под арестом является для большинства людей и без того тяжким, и вообще без медицинского освидетельствования подергать граждан таким испытаниям недопустимо. Однако ни в суде, ни в самом приемнике о состоянии здоровья, допускающего данную нагрузку на организм, никто не интересуются.

При поступлении я видел, как корчился около дежурного арестованный, жалуясь на больные почки. Но не заметил у надзирателей даже проблеска сочувствия к страдающему. Человек стонал от боли, а стражи порядка перечисляли мученику его прегрешения и угрожали упечь надолго в тюрьму. Возможно, данный арестант действительно заслуживает сурового наказания, но, тем не менее, его необходимо в начале вылечить, а уж потом -- наказывать.

Аналогично, в один из дней в течение длительного времени (нескольких часов) из соседней камеры раздавались стуки и крики о вызове "скорой помощи", а в ответ я слышал лишь грубые окрики надзирателей. Ей-богу, со скотиной лучше обращаются.

Но, что уж тут говорить о здоровье, если судья А.Борисенок, видимо, понятия не имеет, что такое зубная щетка. Из-за его дремучего невежества трое суток я не мог почистить зубы, а вытираться вынужден был рукавом, поскольку полотенца также не было. Судя по всему, данный административный судья никогда не слышал о туалетной бумаге и необходимости ежедневной смены таких предметов нижнего белья, как трусы и носки.

Что уж тут говорить об арестованных женщинах, которым в определенные дни необходимы и еще кое-какие гигиенические приспособления. Естественно, таковых в спецприемнике им не дают: не только "с крылышками", но и без крылышек. Но объявляя женщинам арест, ни один административный судья даже не подумал спросить о критических для данной женщины днях.

Прогулка не положена!

Великое удивление вызвало у меня известие, что всех арестованных, не отправляемых на работы, администрация спецприемника лишает обязательной ежедневной часовой прогулки. В таких условиях содержат лишь приговоренных к смертной казни. Но здесь находились не уголовники и даже не подозреваемые в совершении преступления, а добропорядочные граждане, подвергнутые за незначительные проступки административному наказанию. Лично мой проступок состоял в том, что шел не поперек, а вдоль улицы, причем никому не мешая. Сужу так потому, что в милицию жалоб и заявлений от граждан города Минска на Валерия Щукина по этому поводу не поступило.

Итак, все десять суток безвылазно я просидел в камере. Она представляет собой помещение размерами 3 на 4 метра. Поперек от стены до стены нары, по слухам, на пять человек. В углу -- унитаз. И остается пятачок 1,5 на 1,5 метра, по которому можно ходить. Практически это означает полную неподвижность.

Фактически спать приходилось точно как в туалете. Унитаз, как сантехнический прибор, работает на смыв лишь при большом одновременном обмыве массой воды. Именно для этого установлен сливной бачок. Но в камерном клозете он отсутствует, а для смыва подведена водопроводная труба. Хотел бы я видеть автора данного изобретения, потому как смыть можно только утром, когда дают ведро для уборки камеры. В такой атмосфере к утру возникает дикая головная боль.

Однако допроситься элементарной таблетки анальгина трудно, и я, тридцать пять лет не державший во рту сигареты, закурил... Как ни странно -- помогало. Флотские офицеры и не такое выдерживали.

...Вот тут я, пожалуй, пока поставлю точку. В одном номере газеты все испытанное по ту сторону не изложишь. Надеюсь, читатели простят мне недосказанность, потому что писан репортаж в тот же день, половину которого я провел за решеткой, а другую половину -- в "Народной воле".

Продолжение следует.

"Народная воля" N4 от 10.01.1998 года.

copyrigth © 1998 Valery Schukin All right reserverd
Валерий Щукин копирайт © 1998 все права защищены. Перепечатка только с ведома автора.

back to the first page of Parliament

 

   

 

Click Here to Return Back

Webmasters, contact Belarus.net support
Click Here to visit Belarus.net